Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

Каждое слово ложилось пощечиной, и капли дождя

не охлаждали горящие щеки.

Деревня внизу начала разбегаться. Прикрыли воро-

та, так и не решившись организовать поиски. Заперлись за

крепким частоколом от дождя. Крикливая женщина перео-

рала ишака, загоняла куда-то гусей…

– Чего боишься, Аид-невидимка?!

236

Ей уже приходилось кричать: дождь разошелся не на

шутку. Бессильный потушить божественный огонь на ладо-

ни, он накинулся на огни в деревне, согнул траву и заставил

зареветь с удвоенным экстазом надоедливого осла – тот,

видно, ждал помывки.

На горизонте гасла полоска: Гелиос отправлялся от-

дыхать в свой дворец.

Странно, как можно видеть все сквозь плотно за-

жмуренные веки.

– Скажи мне, – в рот тут же попала дождевая вода, она

густо ползла по лицу, превращала в черную грязь волосы,

облизывала ноги, – это – ты? Это – моя Ананка?!

Слова – шелуха. Ответ родился внутри, сказанный ее

голосом: «В каждом выборе – твоя Ананка».

В ту секунду, как колесница Гелиоса скрылась из виду,

я раскрыл ладонь, давая свободу гневному пламени.

Закат в небесах погас.

Закат разгорелся на земле.

Огонь поднялся навстречу дождю тысячей яростных

раскаленных копий. Огненный вал взвился над бывшей

деревней, заплясал в насмешку над валом водяным, багря-

ный цветок с ладони расцвел сотней других – маленьких

и побольше… В гуще пламени мелькнули крылья Таната:

Убийца спешил исполнять свои обязанности.

Хочешь, все же побратаемся, Танат? Смешаем кровь

– не свою, зачем, можно найти сколько угодно чужой. Мне,

знаешь ли, теперь часто придется иметь дело с этой жидко-

стью: разве не кровь гуще всего пахнет страхом?

На соседнем холме изваянием ужаса замерла фигура

лапифа. Скрюченная, пришибленная зрелищем, а может, не

зрелищем, а моими словами: «их дворцы будут похожи на

эту деревню». Гонец различил, что я смотрю на него, вздрог-

нул и со всех ног бросился по дороге – донести страх своему

царю, своему народу…

237

– Хорошо, невидимка. Он запомнил.

Уран-небо досуха выжимал темно-синие тучи – вы-

ворачивал их наизнанку. На землю рушились небесные

озера, вода летела на плечи водопадами, будто дед решил

потопить карателя-внука, будто – старая ханжа – после

свержения обрел чувство жалости.

Багровая ярость огня устала воевать с водой и позво-

лила ливню довершать начатое. Пламя свилось в жирный

черный дым, довольное сделанным. Шум дождя и мгно-

венно побежавшие ручьи исправно глушили все – и стоны

снизу, и шепот Ананки за плечами.

Впрочем, я все равно знал, что она говорит.

– Ты упрямый, маленький Кронид… ты справишься.

А может, о том, что все идет как нельзя лучше: милый

барашек Офиотавр заперт на Олимпе, Крон рыщет по всему

миру в поисках призрака победы, и Восторг, Ярость и Страх

разошлись сегодня верными тропами…

Я не ответил ей – по-ребячески глупо. Смотрел

сквозь пелену воды на черный дым, играющий с пламенем

в вечную игру – кто кого. Потом повернулся и побрел туда, где мокла под дождем недовольная квадрига.

Поездка не удалась: вожжи с чего-то раздрожались, а

земля подскакивала под колесами, будто ее одолевает тош-

нота.

238

Сказание 6.

О том, что перемирия не вечны

Мне снился сон. Я был мечом.

Людей судьей и палачом.

В короткой жизни человека

Я был последнею свечой.

О. Ладыженский

«Меня боятся называть по имени» .

Века поглотили правду о роли старшего сына Крона в

Титаномахии.

Аэды предпочли не давиться суровой истиной – и вы-

кинули из песен деяния, оставив эпитеты.

Мрачный, Угрюмый, Неуживчивый.

Безжалостный.

Черным Лавагетом меня прозвали люди Серебряного

века, о которых сейчас и песни не слагают: нечего и не о ком

слагать. Век умылся водами Леты.

Век пресекла неумолимая рука – чья? Кто там теперь

скажет. Этого тоже нет в песнях.

Кому охота разбираться, какими способами Олимп

карал отступников. Аэдам хочется того, чем можно усла-

дить слух почтенной публики. Истории о женитьбе Зевса

на Фемиде и об их детях. Рассказа о том, как Посейдон по-

хитил дочь Океана Амфитриту на своей колеснице и как

стала она его женой. Песни о том, как суровая титанида