Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

Не будешь же смешивать воду из родников.

Светлые глаза младшего брата смотрели в тень двумя

звездными Жертвенниками. Открывали дорогу в недавнее

прошлое – к мирной улыбочке пухлых губ, щебету голоса:

« Светел, светел источник Восторга, кристальной

струей он изливается в свою чашу, и сладка вода в нем. Восторг

дает веру и защиту – и потому к этому источнику жадно при-

падают те, кто ищет веры и ищет высшего над собой… »

220

Кто-то должен истреблять чудовищ. Кабанов, разо-

ряющих селения. Драконов, глотающих младенцев. Кто-то

должен под корень извести каменных волков – чтобы даже

и в песнях не дошло. Светочем и опорой стать до небес над

притихшими после Полынного Поля городами и селениями

– и внушить новую веру, вдохнуть новые песни…

Зевс, кажется, говорил то же самое, но это было не

нужно, слова – шелуха, я смотрел…

« Буен и весел источник Ярости, бурным ключом бьет

он из своего вместилища, хмельными брызгами разлетает-

ся, ударяясь о камни. Ярость туманит разум, заставляет

завидовать и желать славы. Ярость груба, но снисходитель-

на ко всем – и оттого к ее источнику идут те, кто ищет

наживы и равного рядом с собой… »

– Да…

Да, Зевс, то есть, да, Ата. Кому-то – сотрясать землю. Пить

и буйствовать с колеблющимися титанами, вожаками кентавров.

Ломать шеи в состязаниях – чтобы вокруг ахали: «Во мужик!».

Хриплым голосом, обнимая кубок вина, выкрикивать призывы

о том, что Крон – сволочь, и давно пора бы уже навалять… Быть

такими же, как они – и привлекать их на нашу сторону.

Воздух пропах чабрецом, болотом и дымом.

« Горек источник Страха… »

– Да понял я! – это раздраженный Посейдон. – Аид,

скажи ему уже – что он нас, за нимфу какую дурную считает?

Восторг, Ярость – чего тут странного. Про Страх только не

понял. Вроде как, если чудовищ истреблять – тоже страх наве-

дешь. И если с теми же великанами дружбу водить – так кого

угодно в страх вгонишь, вон, Аид тебе может рассказать…

– Не тот страх.

Жаль, Зевс глаза в костер уставил. Жаркое перевора-

чивает, а сам зыркает искоса – мол, братик, никогда нельзя

сказать, чего ты знаешь, а чего не знаешь.

– Аид, может, ты?

221

– Я дальше своих рубежей не вижу. Так, слухи,

Ирида…

И щиты знакомой ковки – в наших трофеях. Те, что

мелькали раньше в наших войсках.

И знакомые имена вождей – в устах наших пленни-

ков. Имена, которые звучали среди наших союзников.

Лапифы, люди, кентавры…

– Уже поняли, вижу. Они идут к Крону. Хотя где

ты найдешь того Крона, он обезумел в своей погоне за

победой… Они пытаются доказать ему свою верность.

Нападая на поселения наших союзников. Закрывая

торговые пути. Они начали приносить ему жертвы. Это

ширится, как пожар…

Огонь оранжевыми язычками облизывал руку кро-

ноборца. Ласкался с ложной томностью – авось, забудется,

тогда и ужалить можно.

– И серебряные… люди Серебряного века… Их ведь

создал Крон. Правда, раньше они об этом не вспоминали, а

теперь вот вспомнили. Хорошо так… вспомнили. Здесь есть

одно селение…

Улыбка у Зевса – мягкая, лежит на губах легче сол-

нечного луча. Голос – будто очередной нимфе нашептывает:

«Какая ты, ах какая…» (нет, это не Зевсово, это… к Левке

пора, наверное). Глаз не видно, видно только – огонь изви-

вается, избегая взгляда кроноборца.

Боится.

– Здесь, к югу недалеко, пешему смертному – полдня

пути. Большое такое селение. Мой гонец должен был встре-

титься там с послом от лапифа Атанаса…

Посейдон хрюкнул недовольно – то ли вино кислое,

то ли слышал что-то такое об этом царе древолюдей. А кто

не слышал, опять же? В битве на Полынном Поле сгинул его

отец (за что сынок, надо полагать, был ему очень признате-

лен), и все эти годы царь мямлил, посылал воинов мало и

222

не самых лучших, где мог – откупался овцами, или сукном,

или еще какими дарами, и Ирида как-то прощебетала, что

вот, слышала от Мома-насмешника, брата Аты, что этот ла-

пиф ищет, как бы укрыться за широкими плечами Крона…

– Почему в селении?

– К себе во дворец он нынче наших послов не пускает.

Только если на чужой территории.

– Переметнулся, значит, – Посейдон сделал добрый

глоток.– Да, окончательно. Но если на чужой территории –

согласился. С-снизошел…

Нежное шипение с губ, которые воспевают в страст-