Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

Вепрь – теперь уже частью зеленоватый и с тремя болот-

ными лилиями на башке – взбивал копытом грязь, с хрипом

отплевывал из ноздрей коричневый гной. На нас не смотрел.

Клыки, иглы на загривке, копыта – все было нацелено на Зевса.

Младший возник оттуда, куда пропал – то есть, из

ниоткуда. С легкой улыбкой на губах шагнул навстречу

хряку, поворачивая в пальцах нож – гладкий, как лист, из

золотистой бронзы, с обмотанной кожей рукоятью.

Кудри блеснули солнцем, которого не было в небесах.

И вдруг метнулись, взлетели в воздух – Зевс покрыл

расстояние до чудовища в мгновение ока, небрежно, как-то

с ленцой оперся ногой на клык, взмыл в прыжке, приземля-

ясь точно за плотно утопленную в тулове голову. Мелькнул

еще блик – нож – и исчез, вонзившись в горло вепря.

Четыре раза – за одно краткое мгновение.

Агонии не было: зверь с опозданием вздыбил иглы на

хребте, удивленно посмотрел на бога, который только что

был на спине, а теперь вот – в нескольких шагах… коротко

хлюпнул полной крови пастью и завалился на левый бок.

Зевс потер руки – испачкал, то ли пока взлетал, то ли

когда погружал нож в горло. Глянул на небо с укором – и

Нефела поторопилась разогнать свои стада, давая дорогу

Гелиосу. Кроноборец осмотрел белый хитон – нет, чистый,

не запятнал! – сорвал пучок травы и вытер нож, который

успел вытащить и прихватить с собой.

Лес ожил, задышал зеленой грудью, зазвенел птица-

ми, только потревоженные выпи ревели где-то в глубине

болота. Да еще двое Кронидов стояли – капали тиной на

изрытую землю.

215

– Хороши, – сказал младший, оглядев нас. Покачал го-

ловой. – Боги… Вдвоем одну свинью не смогли прирезать.

Посейдон отцепил от руки пиявку, решившую пожи-

виться ихором – урвать бессмертия.

– А ты, значит… ждал, пока прирежем?

– Ждал. Пока не надоело. Сначала думал – вы раз-

влекаетесь, а потом понял, что вы за ним решили по всей

Фессалии носиться.

Посейдон выставил босую ногу, пошевелил пальца-

ми. Не отрывая от них взгляда, спросил:

– Из-за деревьев любовался?

– С деревьев. Белкой.

– Решил, значит, посмотреть, на что мы способны? –

подал голос я.

– Вроде того.

Посейдон выковырял тину из уха и подошел к млад-

шему. Улыбнулся так, что на зубах засияло второе солнце.

Положил Зевсу руку на плечо.

– Так в чем вопрос-то?

И двинул младшего по челюсти кулаком той руки,

которая была свободна.

Облака – овцы Нефелы разбежались вовремя. Нам тут

лишние свидетели не нужны. Мы, знаете ли, Крониды, свои

вопросы разрешаем сами – не зря же клялись, что втроем…

– Да пустите, что вы, сдурели, что ли?!

Вот и втроем. Двое, то есть, и один. Двое отвечают на

вопрос – на что они способны. А один замечания раздает.

– Да что ж вы… да вы всерьез?! Да я…

– Аид, вали этого гада! Ах, превращаться вздумал?

Отрывай ему, что там под руки попадется!

Плюх! Бабах! Шлеп! Ответы на большие вопросы

просто так не даются. С трудом рождаются. В корчах, с мы-

чанием, ругательствами – куда там какому-то хряку. Можно

сказать – даже в муках.

216

– О, руки, руки ему вяжи!

– Гиматий давай.

– В Тартар посажу-у-у-у, куда лупите?!

– Заламывай! Рот затыка… а! Лягается, чтоб Крону

так лягнулось!

– Еще… не так…лягну…

– Аид, держи, уйдет, уйдет стервец!

– Куда он уйдет…

– Я… в-вам… пуф… сейчас…

– Во, правильно! И по хребту!

Гелиос с колесницы и не оглянулся – видно, нашел

себе зрелище поинтереснее. Афродиту, например, соблазня-

ющую улыбками какого-нибудь красавчика-лапифа.

А тут на что смотреть? Утомились трое Кронидов во-

прос решать: а на что они способны? Вот и присели… двое.

На третьего.

– Хорошо сидим, – сказал Посейдон, когда мы малость от-

дышались. Сунул в зубы травинку. – Почаще выбираться надо.

Я промолчал, счищая щепочкой с панциря толстую

корку грязи. Тина скорбно капала с хитона, и у ног образо-

валась маленькая лужица.

– А печень у этой твари, говорят, вкусная, – брат кив-

нул на тушу, кровь из которой сочилась в болото. – Разделать, поджарить с травами… а? Лучше нектара пойдет. Закатим, а?

– Давай.

– А вина можно спросить ну хоть у бога этого ручья,

мы с ним вроде как знакомые. Посидим у костерка на славу!

Все равно ж потрошить нужно.

– Нужно.

– И вообще, что делать с добычей-то будем? – он поер-

зал. – Шкурку не хочется попортить…