Елена Кисель - Аид. Любимец судьбы

земным огнем.

Кроновы рати.

Повелитель Времени нынче тоже вышел на охо-

ту: рыщет по миру за призраком абсолютной победы,

209

Офиотавром, сыном Геи. А многочисленной армии скучно.

Расползается армия. Кто хочет мирной жизни, как титан

Атлант, – начинает дома обустраивать и детей рожать; кто

верит в скорую войну… пакостит потихоньку. Горят поля

и деревни, разоряются города, заводятся разбойники на

дорогах – отчего б не поразвлечься, когда у военачальников

другое на уме?

Теперь вот оказалось, что и чудовищам скучно. Что

им до какой-то победы, их выращивали в темных ущельях

у Офриса, выкармливали кровью пленников, только для

одного – чтобы они убивали. Вот и сбегают – выполнять то, для чего родились, претворять в жизнь мелкие, кровожад-

ные смыслы. Невтерпеж.

– Выбрались… поохотиться, – тоскливо хмыкнул

Посейдон. – Отдохнуть, как же. Ну так пошли, что ли?

Если со среднего слетел задор – то у меня задора и так

не было. На братскую охоту меня вытащили по обыкновению

– силой, еще и Гестия в спину подпихивала: «Мрачный брат, сколько можно? Ты так совсем разучишься развлекаться!»

Развлечение пригнуло голову и низко захрипело-за-

рычало, из ноздрей летели дымящиеся брызги. Хвост – ши-

пастый, и уж точно не кабаний – нервно ходил из стороны

в сторону.

– Давай! – решился Посейдон, занося копье.

Брызнула сухая, комковатая земля из-под мощных

копыт. Проклятый хряк порхнул навстречу одним прыж-

ком – громадной, щетинистой кровожадной бабочкой,

копье Жеребца ушло вперед как-то неуклюже и застряло в

мощной хребтине, а потом рядом вскипел вихрь: колючий,

жадный, дико визжащий, клыки-глаза-копыта – успевай

уворачиваться.

Не успел.

То есть, оба не успели. Посейдон поймал удар копы-

том и покатился прямо на собак, мне повезло еще меньше:

210

тяжелая голова, увенчанная кривыми мечами, врезалась в

грудь, подняла на воздух и перышком швырнула вверх и

вбок – почувствуй себя Танатом Бескрылым.

Дыхание прервалось, по груди – словно стадо кен-

тавров протопало, но доспехи выдержали, и перед тем, как

грохнуться на землю, я мысленно поблагодарил Ананку, ко-

торая не так давно хмыкнула из-за плеч: « Охота, говоришь?

Будет вам охота – ты хоть воинское снаряжение не забудь ».

« Не за что, невидимка. Но лучше б ты еще и шлем

прихватил ».

Вот уж точно – лучше, согласилась макушка, которая

с размаху познакомилась с корнем дерева.

Небо на несколько мгновений поплыло, окрасилось

невиданными оттенками, проросло леопардовыми пятнами

– заболел Уран, что ли? Прикрыл глаза, ощупал голову – и

правда, шлем бы…

– Аид, берегись!

Черная туша надвигалась, взрывая копытами зем-

лю, – неторопливо и неотвратимо. Тяжелая лобастая башка

опущена, горящие глаза сверлят с неотступным упрям-

ством – вот точь-в-точь Афина, когда Фемида пытается ей

за что-нибудь выговорить.

«И кто у нас теперь добыча?»

Хрюкает, зараза. Чудовище не чудовище – а самая

что ни на есть свинья.

Добыча встала, поднимая одной рукой щит, второй

– меч. Другого оружия не было: доспехами озаботился, а

вооружиться забыл.

Хотя зачем оружие, если боги всегда бьют самими

собой? Чтобы смотреть хряку в глаза, пришлось задирать голову.

«Добыча – ты».

Алые, близко посаженные точки на миг усомнились

– притухли.

211

Остановился. Хрюкнул длинно, недоверчиво.

Осмотрел с ног до головы.

Потом раскрыл пасть и полыхнул пламенем.

«Фу-у-ух! » – дыхнуло жаром, разбилось о щит, ка-

кой-то ушлый язык прогулялся по волосам, и загудела,

раскаляясь, бронза.

– А-а-а, скотина! !

Посейдон еще не впал в неистовство, но уже разо-

злился. Не тратя времени на то, чтобы поднять оружие,

выдернул с корнями какое-то деревцо толщиной в ладонь,

размахнулся и врезал как бог, то есть, со всей дури и напря-

мик – по массивному, обращенному к нему заду.

Тварь перестала выдыхать пламя и озадаченно вы-

пучила глаза. Коротко фыркнула двумя струйками дыма из

ноздрей.

И с яростным ревом развернулась к Жеребцу, с маху

перекусывая занесенную для второго удара дубину.

Тонкой палочкой хрустнула вековая ель от удара в

нее черной игольчатой туши. Посейдон укатился от валя-

щегося на него ствола, зверь взвился в прыжке – притоп-

тать, протанцевать копытами! Но тут рванулись и повисли