Без автора - Русуданиани

Как кончили они письмо, отдали некоему умному человеку и велели передать устный наказ, приказали так: «Не останавливайся на отдых ни ночью, ни днем, пока не увидишь царя». Поклонился гонец до земли, благословил царя, принял послание и спешно отправился в дорогу. Прошел он пятидневный путь, увидел: впереди пыль столбом. Удивился и стал размышлять, кто бы это мог быть: «Если это едут враги, чтобы сразиться с моим повелителем, мне не следует их избегать. Но если я синими схвачусь, мне все равно такое войско не одолеть». Пока гонец пребывал в раздумье, всадники подъехали ближе. «Кто ты? — закричал один из них. — Почему пустился в путь с такой малой свитой, разве ты не слышал о силе и злобе Белого дэва?!» Когда гонец вгляделся как следует, узнал знамена морского царя и ответил: «Я не боюсь дэвов, а имени Белого дэва и вовсе не слыхал». Стегнул он коня плетью и поскакал прямо к царю.

Соскочил он с коня, склонился перед царем Навшадуром и, припав лицом к земле, долго оставался так. Выпрямившись, он благословил царя: «Пусть гордятся тобой престол, венец и царство твое! Отныне пусть все враги будут так же бессильны, как бессилен Белый дэв. Наша страна теперь избавлена от его злодеяний. Послание это велел вручить тебе твой дядя, царь Настур, и поручил мне обо всем тебе рассказать». И гонец поведал Навшадуру все, что знал.

Как закончил он рассказ, лицо у морского царя расцвело от радости, подобно цветку розы, возблагодарил он небо и со многими дарами и сокровищами направился на свадьбу. Одного скорохода послал вперед, чтобы известить о своем прибытии. Сам он тоже торопился и на третий день пути достиг той долины, где дэв сразился с его отцом и пленил вместе с матушкой. К тому времени скороход уже сообщил царю Учинмачина о прибытии морского царя.

Сели Зав и Настур на коней, за ними с великой радостью последовали вельможи; ударили в барабаны, заиграли в медные трубы. Как увидел их Навшадур, также велел бить в барабаны, и пошли они навстречу друг другу. Спешились вельможи и воины обеих сторон и приветствовали друг друга. Спешился Зав, а вслед за ним и Настур. Увидел это Навшадур и также сошел с коня. И встретились они, и обнялись крепко, и приветствовали друг друга. Затем царь (Навшадур) такими словами благословил Зава: «Да продлит господь, создавший солнце и луну, твои дни, да будет счастливой твоя судьба! Царствование твое пусть будет вечным, путь твой мирным и счастливым, о новоявленный герой-палаван, венец царств, защитник земли, светоч моей души!» Навшадур осыпал [Зава] драгоценными камнями и поцеловал его солнечный лик. Зав поблагодарил Навшадура; поздравляли его с победой все вельможи морского царства и осыпали его червонным золотом. Расположились они в той долине. Красоте Зава удивлялись царь и все его войско. В ту ночь устроили они пир, подобающий таким славным витязям, как они, и насладились взаимным созерцанием.

Когда наступило утро и солнце украсило землю, царь Навшадур не велел музыкантам играть, не позволил воинам веселиться, а послал гонца к своему дяде, царю Настуру, с таким наказом: «Я пришел, чтобы мстить, но узнал в пути, что Зав вместо меня отомстил за кровь моих родителей. Отныне, пока я не оплачу мою мать, мне не до свадьбы. Отведите меня к возлюбленной сестре моей, известите ее о моем прибытии. А потом пусть свершится должное». Услышал это Зав и сказал царю Настуру: «Он распорядился так, как подобает ему. Я пойду предупрежу его сестру, а вы следуйте за мной».

Пошел Зав и обрадовал невесту-солнце вестью о прибытии брата. Выбрали они большой зал, поставили в нем царский трон, посадили на трон царевну Маврид. Потом начали искать тело той лучезарной духом царицы, но не нашли. Отправился Зав и нашел его на том самом месте, где убил он поганого дэва. Стоял там гроб из чистого яхонта, сверху лежала изумрудная плита. Поднял Зав плиту и увидел гроб, полный благовониями. А царица лежала, будто спала, украшенная драгоценными камнями, и сияла, как лампада. Зав стоял, пораженный ее красотой, потом призвал прислужниц и приказал: «Устройте все, как подобает царице, днем прибудет царь Навшадур, и тогда покажите ему».

Вынесли служанки золотую тахту, накрыли ее дорогой парчой и шелками, вокруг стали воскуривать благовония, положили на тахту царицу Маврид, голову ее венчали рубиновым венцом. Так обрядили ее, будто она больная на ложе своем почивала. Окружили ее служанками. Рядом поставили изумрудный трон для ее дочери, царевны Маврид, и посадили ее, одетую в лиловые одежды [14] Лиловые одежды — знак траура; цвет траурных одежд у разных народов разный: в Европе — черный, в Китае — белый, в Иране — синий и черный и т. д. В Грузии встречается черный, синий, лиловый, серый, даже темно-красный. «Русуданиани» отражает как ближневосточную, так и грузинскую традицию. . Увидев все это, Зав одобрил, спустился и встретил царя Настура: пришли они и рассмотрели труп дэва поганого. Царь и весь народ дивились величине дэва и силе Зава. Подошел Зав и сказал: «Пусть не мешкает царь. Жалко Маврид, меж двух огней находящуюся, потому что сидит она рядом со своей родительницей и кровавыми слезами обливается и еще сгорает от любви к вам».