Москвин - Плоский мир

Дарья посмотрела на меня. Я видел, что мои слова ее задели; все же она попыталась избежать назревавшей ссоры и сказала очень ровно, чуть ли не мягко, (таким тоном она обычно разговаривала со своей престарелой матерью, по телефону, провод которого растягивался на тысячу с лишним километров):

«Вадим, давай не будем начинать то же самое».

«Как ты сказала? – я сделал вид, что ошарашен ее спокойствием, - не хочешь продолжать? Нет, дорогая, мы еще как будем продолжать. Еще как будем…»

После этого я по-настоящему взвился, и меня было уже не остановить. Я кричал, чтобы она убиралась ко всем чертям – я не позволю ей больше играть со мной, не позволю остаться в моем доме ни на минуту, пусть не рассчитывает, - кажется, так я говорил; она дала мне пощечину – думала, вероятно, что после этого я утихомирюсь, но это только еще больше меня раззадорило – я схватил ее за плечи, стал трясти и при этом все продолжал кричать, теперь уже совершеннейшую бессмыслицу вперемежку с чудовищными проклятиями. Вдруг что-то сверкнуло в разгоряченных извилинах моего мозга. Я прижал Дарью к себе и начал срывать с нее блузку. Понимая, что я собираюсь с ней сделать, она начала вырываться и звать на помощь; заколка слетела с ее головы и упала на пол; волосы растрепались, и на меня хлынуло жасмином… Вероятно, я действительно сделал бы это, но вдруг что-то произошло – я даже сам не могу точно сказать, что это такое было; я почувствовал внутри себя некие странные приближающиеся шаги, разом снявшие с меня всю горячность и заставившие меня ослабить хватку… Это было похоже… - Вадим остановился, прищурился и в раздумье обвел взглядом помещение кафе, - ты не смотрел в детстве один странный мультфильм про человека, который шел на работу: по улице, потом сел в автобус, и все это время внутри его живота просвечивал еще один человек, абсолютный его двойник, только размером в десять раз меньше, почти что гомункулус, несчастный гомункулус при всем при том – видишь ли, он повторял все то же самое, что делал его хозяин – так же шел, только как будто на одном месте, ибо так и не выходил за пределы живота, - но как только большой человек где-нибудь останавливался – на автобусной остановке или же случайно встретив на тротуаре хорошего знакомого – маленький все время запаздывал и ударялся о мягкие стенки туловища?.. Нет, не помнишь такого мультфильма? Ладно. Но это настолько угнетало его, что он начинал рыдать и приходил в себя лишь тогда, когда большой продолжал свое размеренное шествие по ровной дороге. И никогда не мог маленький взять дело под свой контроль. Но на самом деле это неправда – ведь в тот момент, когда я, пребывая в полном беспамятстве, навалился на Дарью, этот маленький человек, другой Вадим, живущий внутри меня, победил и заставил отступить, несмотря на то, что переживал не меньше моего. Я уверен, что услышал именно его шаги, понимаешь?.. Павел, знаешь, я думаю, в каждом из нас живет вот такой вот маленький двойник нас самих. Только значит он далеко не одно и то же. И всегда старается взять дело под свой контроль, но редко удается. Я думаю, если бы этот человек вырос и заполнил все оставшееся пространство внутри… нам ровно ничего не нужно было бы менять в себе после этого.

Минуты две мы сидели молча. Я внимательно наблюдал за ним и вдруг понял, что сейчас, в этот самый момент совершенно не могу описать Вадима словами, (а изобразить рукой – и подавно). Не подбирался ни один эпитет.

Я спросил:

-Где сейчас Дарья? У тебя дома?

-Да… когда я отпустил ее, она зарыдала – просто от испуга, а не от тех страданий, которые были во мне, – и убежала в свою комнату.

-Что ты теперь думаешь делать?

-Мне нужно только одно: наведаться к Григорию и заставить его ответить на интересующие меня вопросы.

-Предположим, ты узнаешь, а что потом? Отпустишь ее с миром?

-Да. Если ей нужно пожить у меня еще какое-то время – пусть. Я не буду препятствовать.

Я прекрасно видел, что сейчас он кривит душой и надеется отыскать способ оставить Дарью около себя. Неразделенная любовь всегда обращается эгоизмом, если только его не успеет перебороть великая гордость. На языке Вадима это, наверное, выглядело бы следующим образом: большой человек целиком взял под свой контроль маленького. Не очень он следовал собственным выводам, что все должно быть наоборот.

-Итак, ты поможешь мне?

-Конечно.

Я сказал «конечно», но думаю, должен был сказать просто «да», ибо в том случае, если бы он признался в своих истинных намерениях, я стал бы его отговаривать.