Как возникла Библия

Если не считать открытого в 1902 году маленького фрагмента рукописи (папируса Нэш), обнаруженные в генице в Каире фрагменты до недавнего времени были старейшими документами еврейской Библии. Но выше мы уже указали причины, по которым их более древний возраст не делает их более ценными, чем рукописи Бен Ашера, представляющими собой результат почти пятисотлетнего научно-редакционного труда. Хотя эти рукописи почти на 1400 лет моложе самых поздних из древних ветхозаветных манускриптов, мы тем не менее (исходя из вышеназванных причин) имеем достаточно оснований доверять им как точным копиям текста оригинала. Более того, критики текстов (ученые, занимающиеся установлением первоначального варианта библейского текста) по счастливой случайности смогли подтвердить это предположение.

К этим открытиям в первую очередь относится Самаринское Пятикнижие. Из Библии нам известно, что самаряне (жители Самарии) были народом, произошедшим в результате смешения израильтян с ассирийскими иммигрантами (4 Цар. 17), поселившимися в Самарии после вавилонского плена и полностью растворившимися в еврейском народе. У них был совершенно иной путь развития, они имели собственный вариант Ветхого Завета, из всех книг которого считали «каноническим» (священным, богодухновенным) только Пятикнижие. Старейшие самарийские рукописи Пятикнижия датируются десятым веком н. э. Они имеют оригинальные собственные письменность и грамматику, не предусматривающие использование гласных букв. Эти рукописи также несколько отличаются по грамматике и соединению букв, но в целом в них поразительно мало отличий от масоретского текста. Это очень примечательно для текстов, в течение 1500 лет передававшихся из поколение в поколение независимо друг от друга. Но совершенно очевидно, что в случае самарийского Пятикнижия мы имеем дело с популярно изложенным для народа текстом, который ни в коем случае нельзя поставить на одну ступень с хранимым и обработанным со всеми мыслимыми предосторожностями масоретским текстом.

Здесь мы хотим прежде всего указать на огромное значение античных переводов Ветхого Завета для библейской критики. В первую очередь мы подразумеваем здесь арамейский Таргум. Уже во времена Иисуса арамейский язык стал обиходным языком в Палестине. При этом во время проводимых в синагогах богослужений возникала необходимость перевода еврейского библейского текста на арамейский. Перевод по-арамейски -«таргем», переводчик — «метургеман», а переведенный текст -«таргум». Первоначально тексты переводились устно или на память, вследствие чего (а также через добавляемые комментарии) произошли некоторые его изменения. С течением времени различные устные переводы были зафиксированы в таргумах. Эти таргумы очень важны для нас потому, что происходят от текста, бывшего на сотни лет старше масоретского. Прежде всего нам известен Палестинский таргум, очень древние фрагменты которого были обнаружены в генице; он передает предание, восходящее еще к дохристианскому периоду. Кроме нее, очень важны и Таргум-Пятикнижие Онкелоса и Пророческий таргум Ионафана; они исходят от древнейших преданий и отчетливо показали, что использовавшийся еще до нашей эры библейский текст соответствует тому, который мы читаем сегодня.

Это же можно сказать и о Септуагинте, важнейшем греческом переводе 2-го века до н. э., который уже упоминался в гл. 2. Известно большое число рукописей Септуагинты, значительно более древних, чем масоретские тексты. Среди них — ряд книг из пергамента, написанных после 4-го века, части полной греческой Библии и множество папирусных фрагментов второго столетия до н. э. К ним относится Грик-Папирус-458 (т. е. греческий папирус номер 458, хранящийся в библиотеке Джона Райлэнда в Манчестере), написанный в середине второго века до н. э., Папирус-Фауэд-286 (конец первого — начало второго века до н. э.) и найденный в 1952 году «Свиток двенадцати пророков», написанный в первых десятилетиях н. э. О других ценных свитках мы еще будем говорить в гл. 4. И Септуагинта в основном сильно схожа с масоретскими текстами, что опять является превосходным доказательством ее точности. Но отличающиеся детали Септуагинты заслуживают большого внимания, потому что этот перевод опирается на очень древний еврейский текст. Там, где Септуагинта расходится с масоретским текстом, она часто совпадает с самарийским Пятикнижием. Но очень вероятно, что как Септуагинта, так и самарийское Пятикнижие опираются на поправки к тексту, которые (как мы уже говорили) нельзя сопоставить с гигантской работой масоретов. И другие древние переводы (прежде всего сирийский и латинский), играют значительную роль при анализе текста Ветхого Завета, но мы не будем сейчас заниматься обсуждением этого вопроса.