Эдуард Тополь - Завтра в России

Сердце у Ларисы рухнуло, как в скоростном лифте. Вот и все. Вот и все, Господи! Доигрался он со своей голодовкой! Сейчас их вытряхнут из этой дачи, короткая автоматная очередь и…

Молодой сержант с круглым лицом не то узбека, не то таджика деловито выпрыгнул из кабины вездехода, обежал его и откинул брезент кузова. Водитель-ефрейтор и еще четверо сержантов, подбежавших сюда во главе с начальником караула, помогли ему достать из кузова бронетранспортера какие-то ящики и пакеты. Затем гулко, как от удара сапога, хлопнула входная дверь и в дом, даже не отряхнув снег с сапог, вошли эти солдаты, неся…

Боже мой, ахнула про себя Лариса. Телевизор! Пачки с газетами! «Правда»! «Известия»! Даже «Вашингтон пост» и лондонский «Таймс»! и радиоприемник «Рига»!

– Миша! Смотри! Ты выиграл!… Подождите, куда вы?! – ринулась Лариса вслед выходящим солдатам. Как же так? Бросили газеты, поставили телевизор и радиоприемник и пошли? Ну, хоть слово-то можно сказать?

Лариса дернула за рукав сержанта-узбека:

– Подождите, товарищ! Он высвободил свой локоть.

– Ызвыните, – сказал он с узбекским, что ли, акцентом. – Я не ымей прав с вамы гаварыть…

– Но как же эти газеты? Радио? Как понимать? Мы теперь будем получать газеты? Даже иностранные?

– Каждый дэнь… – подтвердил сержант. – Ызвыните… И вышел.

– Миша! Миша! – побежала Лариса к мужу и увидела, что он уже и сам проснулся и даже пытается встать. Но поднять свое тело и эти тяжелые одеяла было ему уже не под силу.

– Нет, нет! – закричала Лариса. – Не вставай! Ты что? Тебе нельзя! Выходить из голодовки нужно медленно, постепенно. Лежи…

Он поморщился с досадой, даже с презрением к этой вечной ее пустой болтовне. И показал своей тонкой паргаментной рукой на радиоприемник, чуть покрутил ею в воздухе – мол, включи же радио, включи!

– Нет! Теперь – суп! Одну ложку чистого супа! Одну ложку!

Он снова поморщился, но она уже знала свою силу: все – и радио, и газеты, и телевизор – он получит только, если будет слушаться ее, если правильно и послушно станет восстанавливать свои силы и здоровье! Кажется, и он уже понял этот жесткий ее ультиматум. Он закивал головой и слабо показал пальцами на стоявшие на столе судки с едой – мол, дай, дай уже суп и быстрей включи радио!

Да, он опять выиграл, он всегда выигрывал, Михаил Горячев, он выигрывал всю жизнь! Судьба снова ворожила ему, как всегда ворожит она своим фаворитам. Теперь им каждый день будут приносить свежие газеты, даже «Вашингтон пост» и «Таймс»! И они будут слушать радио – весь мир, даже русские передачи «Голоса Америки», «Би-Би-Си» и «Свободы», потому что тут, в лесу нет, конечно, радиоглушилок…

Но через три часа радость победы стала испаряться. Конечно, они уже просмотрели все газеты и одновременно включили и телевизор, и радиоприемник. Из газет они узнали, что он, Михаил Горячев, оказывается, все еще является формальным главой государства – Президентом СССР. А его отсутствие в Кремле «Правда» объясняла его слабостью после ранения, инфарктом и режимом полного отдыха, предписанного врачами. Так в 1922 году Сталин изолировал Ленина в Горках… Короткая домашняя антенна телевизора «Рубин» брала лишь одну программу – телестанцию города Кургана, так они узнали, где же они находятся географически – в восточных предгорьях Урала. Но главное было не в этом. Лариса поставила радиоприемник «Рига-107» прямо на кровать Горячеву, и он упрямо, вот уже четвертый час, крутил рукоятку настройки и ловил «враждебные голоса» русских и английских западных станций. Но, прослушал и «Би-Би-Си», и «Немецкую волну», и «Свободную Европу», и «Голос Америки» и даже «Радио Канады», Горячевы ни разу не услышали того, ради чего Горячев завоевал этот радиоприемник и эти газеты. Нигде в мире не было никаких демонстраций с транспарантами «Свободу Горячевым!», никто не писал новому советскому правительству писем протеста по поводу их ссылки и изоляции, и ни один нобелевский лауреат из тех, кто так любил приезжать в Москву на горячевские форумы мира, – ни один из них! – даже не послал Стрижу и Митрохину запрос о судьбе или хотя бы здоровье лауреата Нобелевской премии мира Михаила Горячева!

За прошедшие 16 месяцев мир забыл о Горячеве столь же быстро, как в свое время он забыл о свергнутом русском царе Николае Втором, о сбежавшем с Филиппин Фердинанде Маркосе или об ушедших в отставку Пьере Трюдо и Менахеме Бегине. Мир оставил Горячева в прошлом, на перевернутой странице истории, как он всегда поступает со своими лидерами, сметенными с политической арены.