Павел Вежинов - Вдали от берегов

Наступило короткое молчание.

— Попросить у него сигарету? Подумаешь, дело какое!

— Не надо! — через силу проговорил Стефан.

Но скоро у него отлегло от сердца, он обернулся и, взглянув на доброе, озабоченное лицо печатника, сказал уже более мягко:

— Не надо, спасибо… Не умру и без ихних сигарет!

Высоко над головами мелькнула белая, как облачко, чайка и с пронзительным криком понеслась к далекому берегу.

Наступил полдень, а ветра все не было. Ни разу не колыхнулся безжизненно повисший на мачте парус. Море совсем затихло, и лишь изредка отлогая волна плавно и бережно приподнимала и опускала лодку. Это еле заметное покачивание было единственным движением, нарушавшим гнетущую монотонность тягостного покоя и неподвижности.

День начался без происшествий. Горизонт оставался пустынным, без малейших признаков жизни. Только раз вдалеке появились над водой черные плавники двух дельфинов, оставивших за собою на спокойной воде длинный след. И только раз на ясном небе возникло крохотное облачко, медленно проплывшее с суши к востоку. Тень его пронеслась по воде темным пятном с размытыми краями, и какое-то мгновение море было похоже на густо заросшее водорослями мелководье с подводными камнями. Пройдя рядом с лодкой, тень поредела и растаяла.

— Как мы не догадались захватить с собой хоть немного бензина! — с горестным вздохом заметил Стефан. — Хоть бы бутылку сунуть в карман!

Крыстан, лежавший полураздетым на дне лодки, с иронией посмотрел на Стефана.

— Если б мы начали все сначала, ты все равно не взял бы! — сказал он. — Никогда б не догадался! — И, отерев тыльной стороной руки вспотевшее лицо, с каким-то ожесточением добавил: — Никто из нас не взял бы!

Милутин приподнялся с места, внимательно посмотрел на студента, но ничего не сказал.

Стефан сразу взъершился.

— Никто, кроме тебя, конечно! — ехидно заметил он.

— Нет, я бы тоже не взял! — вздохнул студент. — Хотя бы и сто раз пришло в голову!

— Сам не понимаешь, что говоришь! — недовольно проворчал Милутин.

— Прекрасно понимаю! — вполголоса, лениво возразил студент.

Наступило непродолжительное молчание. Милутин вздохнул и снова посмотрел на студента.

— По-твоему. Крыстан, мы безнадежно глупы? Так, что ли?

— Дело не в глупости! — возбужденно возразил студент. — Но вы не любите сомневаться…

— Вы привыкли слепо верить в любое дело, которое начинаете… По-вашему, тот, кто сомневается в успехе, сомневается и в правоте дела… Спрашивается: почему? Где тут логика?

— Не так я глуп, как ты думаешь! — возразил, насупившись, Стефан. — Лучше выехать без бензина, чем вовсе не ехать!

— Но еще лучше было бы поехать с бензином, — сказал студент, порывисто приподнявшись на локте. — Разве не так?

— Если не веришь в дело, то никогда и не начнешь его! — презрительно отрезал Стефан.

У студента вдруг пропало всякое желание спорить, взгляд его угас. «Вся беда в том, что я голоден! — с досадой подумал он. — Не хочется спорить с ним, да и не о чем…»

— Ответь ему! — строго сказал студенту Милутин.

Крыстан взглянул на него и неожиданно улыбнулся.

— Тебе я отвечу! — сказал он. — По-моему, Милутин, только тот, кто сомневается, верит по-настоящему! Слепая вера — в сущности, глубоко упрятанное неверие. Почему так боятся копаться в вере? Потому, что страшно наткнуться на что-нибудь такое, что ее убьет. Только слабый и неубежденный боится сомнения…

Милутин глубоко задумался. Весь лоб его покрылся мелкими морщинками.

— Постой-ка, давай начнем сначала! — сказал он. — Когда ты в первый раз подумал о бензине?

— Еще в Созополе! Уже тогда мне было ясно, что вторая лодка может Попасться… Почему именно они должны были везти бензин?.. Мы сами могли захватить его в паре плетеных бутылей, и никому бы даже в голову не пришло… Разве менее опасно, если бензин нашли бы у них? Они выдали бы себя, выдали бы и нас… Не будь у них бензина, они могли бы до конца твердить, что поехали прогуляться, например, до Ропотамо или еще куда-нибудь.

— Они сбросили бензин! — сказал Стефан. — Иначе сидели бы мы сейчас в клоповнике!

— Ну, а если не успели? — с иронией спросил Крыстан.

— Ладно! — резко оборвал его далматинец. — Но почему же ты молчал? Почему не сказал прямо?

— Попробуй, скажи! — с горечью возразил Крыстан. — Куда уж мне с вами тягаться! Сказать прямо — это значило бы выдать свои сомнения!..

— Браво! — сердито заметил Милутин. — Яркий пример товарищеской правдивости!