Павел Вежинов - Вдали от берегов

В этот глухой час не спят рыбаки. На заре они разойдутся на своих черных лодках по всему морю. И не спят полицейские. И не спит полицейский пристав. Его испитое лицо покрыто капельками пота, но глаза светятся довольством, как у хищника, задравшего жирную добычу. На рассвете он доложит своему начальнику в Бургасе, чт о за люди были задержаны на лодке в заливе, кто они, куда собрались плыть, какие задания имели, кто их товарищи…

Но кто же их товарищи? И где они скрываются?

Он готов вырвать ногти у арестованных, ноготь за ногтем, лишь бы заставить их говорить.

Заставить их говорить еще прежде, чем взойдет солнце.

К рассвету лодка была уже в открытом море. Берег скрылся. Небо вокруг сомкнулось с темным и ровным морским горизонтом.

После долгих мучительных попыток проглянуть сквозь тьму солнце вдруг вынырнуло из морских глубин и повисло над горизонтом, как исполинская раскаленная монета. Небо на востоке порозовело, но далеко на западе, там, где скрылась суша, оно все еще оставалось холодным. Вскоре солнце ослепительно засверкало, розовая краска исчезла с неба, и с востока к лодке протянулась длинная, блестящая, как серебряное перо, дорожка.

Люди в лодке еще спали. Уткнувшись лбом в борт, тихо всхрапывал печатник. Вацлав, опершись щекой на колено, свернулся клубочком, как ребенок. Студент спал, беспокойно ерзая на своем месте и время от времени тихо посапывая. Прижавшись друг к другу, чтобы спастись от утренней прохлады, спали пленники. Плотная, кряжистая, как дуб, фигура капитана и во сне казалась мрачной и настороженной, словно капитан лишь прикидывался спящим.

Бодрствовали только далматинец и Стефан. Они не смыкали глаз всю ночь. Стефан сидел у руля, неподвижным, ничего не выражающим взглядом уставившись в море. Мотор еще работал, но Стефан знал, что это последние минуты: скоро он заглохнет, лодка бесшумно скользнет по гладкой воде и станет.

Он вспомнил другое утро, мучительное и тоскливое, когда он сидел у постели умирающего брата. Вот так же раздваивались тогда чувства: он был счастлив, что брат еще жив, и со страхом ждал его пробуждения, зная, что оно будет последним. Какими бесконечными и леденящими душу были эти ночные часы! Наконец в больничную палату начал медленно просачиваться рассвет; свет лампы стал желтым, тусклым. Где-то над дальними крышами заблестело солнце, в ветвях деревьев запели птицы, во дворе забренчали эмалированными ведрами санитары. За окном начинался день, обыкновенный солнечный день, невозмутимый, как вечность! Но Стефан ничего не чувствовал, ни о чем не думал. Как и сейчас, он просто ждал. В душе оставалось только одно желание — пусть не будет ни лучше, ни хуже, только бы тянулся этот миг.

Мотор работал, лодка скользила по гладкому, спокойному морю, за кормой шумел пенистый водный след. По расчетам далматинца, мотор должен был заглохнуть еще четверть часа назад, но он, слава богу, пока работал, издавая ритмичный ровный рокот. «Протянул бы хоть минут десять! — твердил про себя Милутин. — Еще десять минут, ну, пять минут!»

Пока было темно, он ориентировался по огням маяков, которые мигали в непроглядной глубине ночи. Ему незачем было сверяться с компасом — достаточно было взглянуть на Полярную звезду. Лишь перед рассветом он с трудом разглядел маяк на Калиакре — далеко впереди и чуть влево. «Там уже не Болгария, — думал он, — там начинаются румынские воды. Там нас уже не настигнут болгарские военные катера. Если мотор протянет еще хоть немного, самое страшное, самая большая опасность останется позади».

Когда совсем рассвело, далматинец долго разглядывал горизонт на западе. Земли не было видно, и нигде вокруг ни паруса, ни дыма, — море было так пусто, будто жизнь на земле еще не начиналась. «Это хорошо, — подумал он. — Так и должно быть».

Теперь он убедился, что ночью за ними не было погони, иначе он видел бы огни, далекие вспышки прожекторов. Ночь была тиха, темна, пустынна — лишь звезды блистали на черном небе и приглушенно, ровно гудел мотор.

— Который час? — вдруг спросил Стефан.

Далматинец повернулся к нему.

— Рано еще, — тихо сказал он. — Нет и шести…

Стефан кивнул и беззвучно зевнул.

— Почему не спишь? — спросил далматинец. — Не спится?

— Нет, — со вздохом ответил Стефан.

Далматинец чуть заметно, будто сквозь сон улыбнулся.

— Ты хочешь спать, — сказал он. — В последние дни мы спали совсем мало…