Мордехай Рихлер - Всадник с улицы Сент-Урбан

По фотографии Джо, которую Ханна всем показывала на вокзалах, его все рано узнать было бы невозможно. Уезжая, Джо был тощим мальчишкой, болезненным, с надрывающим душу кашлем, а вернулся большим широкоплечим мужчиной. И очень элегантным, это Джейку запомнилось, — ох, каким элегантным! Вышагивает по Сент-Урбан бронзовый как пляжный спасатель, глаз не видать за темными очками, брюки ловко облегают упругий зад и плоский твердый живот, — просто не верится, что он когда-то был здешним! И уж никак не скажешь по повадке, что из-за угла могут выскочить кредиторы или вдруг шериф с наручниками нападет. Такого запросто по плечику не похлопаешь, даже если ты гой двухметрового роста. Люди на улице любовались им, но и побаивались тоже. Когда в день возвращения он проплывал, например, мимо фруктовой лавки «Бест-Грейд-Фрут», дядя Лу не совсем решительно махнул ему рукой — дескать, заходи, поболтаем, — но в глубине души был даже рад, когда Джо в ответ лишь кивнул, но проследовал мимо. Завсегдатаи заведения Танского тоже насторожились, отметив между тем, что Джо мужчина пьющий. Нет, он, конечно, не шатался, и никаких таких особых грубостей за ним ни раньше, ни теперь не водилось, но иногда в его движениях вдруг проглядывала какая-то подводная замедленность, а в манере поведения явственно проступала угроза. Джо не был веселым, озорным пьянчужкой, какие встречались Джейку на бар-мицвах. Его опьянение нисколько не походило на то, что охватывает после рюмашки шнапса, когда хлопнешь ее под медовую коврижку, закинув голову и тотчас смаргивая навернувшуюся слезу. Нет, пьяный Джо становился опасен.

Вечером в день возвращения он вызвал Дженни и Арти в гостиную.

— Наш отец жив, — сказал он. — Коптит небо в Торонто. Живет с ирландкой. Вдовой. У нее своя кондитерская.

И все; но на другой день Арти подслушал, как Джо и Дженни ссорятся.

— Вот ушел ты из дому и куда поехал? — пристала к нему она.

— В Европу.

— И в Париже был?

— Да. Но потом, ты понимаешь, я как-то оказался в Голливуде. Женился, но неудачно. На старлетке.

— Ага. А я королева Сиама. А теперь скажи, зачем домой явился. Скажи уж прямо: в тюрьме-то долго сидел?

Он только усмехнулся. Она за свое:

— Гад ты, Джо. Сволочь ты. Вот я так даже в Торонто не могу уехать. А знал бы ты, как мне здесь все обрыдло.

— Так уезжай!

— А что будет с Арти?

— Так у него мать есть. Твое какое дело?

Следующим утром Джо сделал заход по магазинам, и в дом пошли приносить покупки. Щегольские белые рубашки и черные шелковые носки из магазина «Севил-роу» на Шербрук-стрит. Серебряный портсигар от Биркса [138] «Биркс» — сеть дорогих ювелирных магазинов, основанная канадским бизнесменом Генри Бирксом. .

Костюм не от «Мори Голда и Сына» (с подбитыми плечами, двумя рядами пуговиц и мешковатыми штанами), а от портного с настоящим британским акцентом. Для улицы Сент-Урбан вкус Джо был все-таки странен. Он не любил веселеньких цветастых галстуков и двуцветных ботинок; не нравились ему и пальто из верблюжьей шерсти. Джо одевался как холодный и корректный вестмаунтский [139] Вестмаунт — богатый пригород Монреаля. адвокат.

Он быстро выяснил, что Арти и Джейк, подстрекаемые Додиком Кравицем, подворовывают в универмаге «Итонс» (да еще и когда! — с утреца по субботам!), и как следует их за это взгрел, чем Додика изрядно озадачил: малец-то пребывал в убеждении, что Джо и сам крутой бандюган.

И Додика, и Арти с Джейком еще больше запутала ситуация, возникшая после карточной игры, которой они предавались весь следующий день, на редкость дождливый. Джо, державшийся спесиво и неприступно, как-то даже угрожающе, скоренько ободрал пацанов как липку. Они принялись вокруг него виться, всячески юлить и заискивать, но Джо так и не предложил вернуть им проигранное.

— Да ну тебя, — хныкал Додик, — тебе ж это семечки! Я думал, мы просто так, на интерес играем.

— Карты есть карты, — сурово ответствовал Джо. — Дело серьезное.

Крепче всех проигравшийся Додик (2 доллара 85 центов) ударился в слезы.

— Ты злой мерзавец, взрослый мудак! Невинных детей ограбил! Папа говорит, ты вообще в банде, в похищении сына Линдберга участвовал!

И не успел Джо отреагировать, как Додик выкатился в дверь. Оказавшись в безопасности, устроил злобное представление.

— Эй, сифилитик! — закричал он Джо. — Давай баш на баш! Ты рыгнешь мне в жопу, а я тебе за это пердну в рот!

Одному Гуди Перлману хватило смелости спросить напрямик: