Анна Михальская - Профессор риторики

– Причем они проходятся в легкую там…

– Ну вот, Ники боялся, что Ли Мин куда-то без него, один дернется, но он не дергался…

– Как умный человек.

– Ну да, он ждал его, причем не в Малашах вовсе, а там же, в Фуфлово. Пока Ники бегал и транспорт искал. До остановки чтобы доехать. А там автобуса на Зайцево ждать.

– Так Вовка в Фуфлово за ними все-таки заехал?

– Ну да, в Фуфлово. Но вот дальше… Дальше – это атас, полный атас. А все почему? – продолжал Алексей. – Потому что когда Вовка в Фуфлово заехал, Ники поставил свой рюкзак на заднее сиденье, на место рядом с дверью – на то самое место, которое должен был занять Ли Мин. А Ли Мин, как воспитанный человек, соблюдая китайские традиции, передвинуть рюкзак чужой не мог, потому он захлопнул как следует заднюю дверь и пошел вокруг машины, чтобы сесть на свободное место с другой стороны. А Вовка Волоков, который обычно врубает на полную катушку свою музыку, магнитофон свой жуткий какой-то, «Мариолу», у него же музыка чудовищная всегда, нажал по газам, услышав, что дверь хлопнула, а Ники, который сидел вот так, закрывшись от музыки своей этой кофтой полосатой, которую ему тот голландец из Амстердама подарил, вообще не видел, сел Ли Мин или нет, – он вообще ничего не видел, а только слышал хлопок двери, сказал, что все, поехали, и они умчались…

А на остановке у шоссе, где сворот на Зайцево, Волоков стал Ники высаживать, и выяснилось, что одного китайца, самого главного, Ли Мина то есть, просто нету. Нету в машине. Ну вот, до Хай Чжэна, то есть до Зайцева, так они и не добрались. Но Ли Мин и второй китаец, маленький этот, на лягушонка похожий, пока Ники ездил с Волоковым до остановки автобусной до Зайцева, да пока ждал там автобуса полдня и, конечно, не дождался, да пока потом назад возвращался, пешком конечно, – они, эти китайцы оба, получили дикое удовольствие. Потому что лошадь в первый раз жизни увидели. До тех пор – никогда.

– Господи! Лошади не видели! А кто ж им показал?

– А Витька-цыган. Тот, что жену убил.

– Да он двух, по-моему, убил. Какую-то бабу еще там…

– Ну, все равно. Витька, да. Он наездник классный.

– Он приехал верхом, и китайцы в первый раз в жизни увидели лошадь. Это невозможно в Китае увидеть. Это громадное впечатление произвело. Это как вроде как черт для них. И вот Витька мне рассказывал, они прибалдели совершенно, а Ли Мин, он бросился к ней, к лошади этой, и стал брюхом на спину ей прыгать. Брюхом. Каратист хренов.

– Хотел залезть!

– Да, он страшно хотел залезть! Ну, а потом… Ему Витька показал, и он залез, и он поехал … Поехал, еще как. Ездил чуть ли не галопом с первого же раза.

– Да ты что!

– Да, вот так вот, китайцы эти. Каратисты, и координация прекрасная…. Но дальше… Дальше была самая маразматическая история, которую я только знаю. Но вы Ники не говорите, что я знаю. – Алексей был всегда осторожен с сыном. – Ну вот, – продолжал он. – Ники же привез из Китая подарки, а из Москвы арбуз. И почему-то все в деревне подумали, что арбуз из Китая. А он был куплен для Хай Чжэна на Рижском вокзале. Арбуз как арбуз, здоровый только очень. А история получилась совершенно драматичная. И Витьке, этому цыгану, чуть не стоила, вообще говоря, башки. Ники с китайцами уехали уже в Москву, а тут приезжает к нам в Фуфлово Хай Чжэн из Зайцева. Мы с ним позаписывали сперва звуки волчат, пошли обедать, значит. И сидим с ним, чай пьем. А тут входит Витька и видит: стоит арбуз – здоровенный, как дом. А Витька слегка подшофе. И он начинает: вот там, арбуз гребаный, это ж надо, идиотизм какой – арбуз в Москву из Китая посылать. О чем родители думали, и вообще какой идиот будет навяливать кому-то арбузище такой сыну любимому в тверскую деревню переть. И я смотрю так… Мой Хай Чжэн вообще… Родители – это абсолютно святое там. А Хай Чжэн – он чудовище же. Горячее такое. Смотрю – тут пошли желваки вообще… все, все… пальцами хрустит…и потом он по-русски, на чистом русском языке, матом: «А пошел ты на… Ты что, пиздюк, со мной драться хочешь? Ну-ка пойдем вообще…» Ну, Витька понял, что что-то не то сказал… И – «Нет, нет, драться не хочу, не надо…»

И знаешь, почему он Хай Чжэна не зарезал, как тех двух баб? А просто Хай Чжэн делал как-то упражнения эти свои, а Витька говорит: дай и я с тобой, и Хай Чжэн его пару раз так зацепил легонько, показать только.

Но в этот раз Хай Чжэн просто рассвирепел до того, что там… Витька ведь сказал про его родителей, какие они кретины, что парня заставили из Китая такой арбуз в Фуфлово тащить. Такая формулировка была. И вот он как зашипит: «На … пошел, драться будем». Ну и я, как научный руководитель, между ними встаю, а китаец мой мне и говорит: «Вы что, Алексей Николаич, драться со мной хотите?» Ну я, понятно, отвечаю: «Нет, драться ты со мной не можешь, ты мой студент, а я твой учитель», – а Витьке-цыгану, в сторону, что называется: «А пошел бы ты отсюда на …, да побыстрее, видишь, парень горячий, а ты китайских обычаев не знаешь, подведете меня под монастырь оба, вали отсюда поскорей пока».