Розамунда Пилчер - Собиратели ракушек

Он весь день сомневался, рассказывать ли Оливии о письме, которое он обнаружил, и о том, что оно сулит, и в конце концов решил рискнуть. Оливия сильный союзник, поэтому очень важно склонить ее на свою сторону. Из них троих только она имеет влияние на мать.

Задавая вопрос, Ноэль не сводил глаз с ее лица: на нем проступила настороженность, потом застыло подозрение. Этого он и ждал.

Оливия молчала.

— Нет, — наконец произнесла она. И этого он тоже ждал, причем знал, что сестра сказала правду, потому что она всегда говорит правду. — Никогда не слышала.

— Дело в том, что они наверняка существуют.

— Что толкает тебя на эти бесплодные поиски?

Ноэль рассказал ей о найденном письме.

— «Террасные сады»? Эта картина находится в Нью-Йорке, в Метрополитен-музее.

— Совершенно верно. И если дед написал этюд для «Садов», то почему нет набросков к «Источнику», к «Влюбленному рыбаку» и ко всем его прочим картинам, которые давно стали классикой и наводят скуку на посетителей музеев всех мало-мальски уважающих себя столиц мира?

Оливия задумалась. Потом спросила:

— Может быть, он их уничтожил?

— Глупости. Старик никогда ничего не уничтожал, ты знаешь это не хуже меня. В жизни не видел дома, который был бы так забит старым хламом, как наш на Оукли-стрит. Ну разве что «Подмор Тэтч». Мамин чердак может в любую минуту загореться. Если бы какой-нибудь страховой агент увидел, что там творится, с ним бы припадок случился.

— Ты туда давно заглядывал?

— В воскресенье, искал свою ракетку.

— Это все, что ты там искал?

— Ну, я вообще поглядел, что там и как.

— Например, не засунута ли куда-нибудь папка с набросками Лоренса Стерна?

— Что-то вроде того.

— Но ты ее не нашел.

— Разумеется, нет. В этом хаосе вообще ничего не найдешь.

— Мама знает, что именно ты искал?

— Нет.

— Какой же ты жалкий слизняк, Ноэль! Почему тебе всегда надо делать все тайком?

— Потому что мама не имеет ни малейшего представления, что у нее там свалено, как не знала, чем загроможден чердак на Оукли-стрит.

— Ну и что ты там углядел?

— Спроси лучше, чего не углядел. Старые коробки, сундуки с платьями, связки писем. Портновские манекены, игрушечные коляски, скамеечки для ног, мешки с шерстяной пряжей, весы, коробки с деревянными кубиками, пачки журналов, альбомы с узорами для вязания, старые рамы для картин… назови наугад любую вещь, какая придет тебе в голову, и будь уверена — она там! Поверь, это очень опасно, в любую минуту хлам может загореться. Да еще при такой крыше. Одной искры в ветреный день довольно, чтобы дом сгорел в несколько минут, никакие пожарные приехать не успеют. Остается только надеяться, что мама выпрыгнет из окна и не сгорит заживо. Слушай, пицца потрясающая. Ты сама пекла?

— Я никогда ничего не готовлю. Все покупаю в кулинарии.

Оливия подошла к столу за его спиной. Ноэль услышал, как она наливает себе виски, и улыбнулся. Теперь он знал, что сумел вселить в нее тревогу и привлечь к себе внимание, а может быть, даже вызвать сочувствие. Она вернулась к камину, села на диван, сжала в руках стакан и уставилась на него.

— Ноэль, ты правда считаешь, что чердак может загореться?

— Да, конечно. Просто уверен.

— И что, по-твоему, мы должны сделать?

— Освободить его.

— Мама никогда не согласится.

— Ну, тогда хотя бы разобрать. Но большая часть хлама совершенно бесполезна, ее можно только сжечь — например, стопки журналов, альбомы для вязания, шерстяную пряжу…

— Пряжу-то зачем?

— Ее всю съела моль.

Оливия промолчала. Он доел пиццу и принялся за сыр — отрезал кусочек своего любимого «бри».

— Признайся, Ноэль, ты нарочно раздуваешь из мухи слона, чтобы под этим предлогом произвести розыски. Так вот, если ты найдешь эти эскизы или еще что-нибудь ценное, не забывай: в мамином доме все принадлежит ей.

Он встретил ее взгляд, изобразив оскорбленную невинность.

— Неужели ты подумала, что я способен стащить их?

— Не исключено.

Он счел за благо пропустить эту реплику мимо ушей.

— Если мы найдем эти эскизы, как ты думаешь, сколько они могут стоить? Наверное, не меньше пяти тысяч фунтов каждый.

— Ты говоришь о них с такой уверенностью, будто знаешь, что они там.

— Ничего подобного, я ничего не знаю! Я просто предполагаю, что они могут там быть. Но гораздо важнее другое: чердак опасен в пожарном отношении, и я считаю, что оставлять его в таком состоянии просто преступление.

— Тебе не кажется, что в связи с этим следует произвести переоценку дома и отразить это в страховом полисе?