Карен Уайт - Музыка ветра

Было время отлива, а потому стала видна нижняя часть мола рядом с причалом, заляпанная болотной грязью и поросшая тиной. Мы неспешно прошлись по краю пирса, вглядываясь в эту жижу из травы и грязи в поисках малейших признаков жизни.

На первый взгляд все было абсолютно спокойно и неподвижно: поникшие под горячими лучами солнца стебли травы, сморщившиеся комочки грязи, жадно впитывающие в себя последние остатки влаги. Но вот Марис опустилась на корточки, обхватив своими загорелыми руками коленки. Мы все тоже последовали ее примеру, устремив свои взгляды в том направлении, куда смотрела она. Малюсенький краб, прятавшийся в укромном уголке возле камня, вдруг стремительно выскочил из своего убежища и таким же стремительным движением переметнулся в заросли травы. Одна из его клешней была раза в два больше другой, что придавало ему очень комичный вид. Что, впрочем, ни капельки не сказывалось на скорости его передвижения. Он исчез из виду за считаные доли секунды.

– Таких крабов у нас называют краб-скрипач, – пояснила нам Марис. – Потому что его большая клешня делает его похожим на скрипача, держащего в руках скрипку.

Разумеется, Оуэн никак не мог уступить пальму первенства по части эрудиции девочке.

– Большая клешня бывает только у крабов-самцов, – немедленно прокомментировал он последние слова Марис. – А если они вдруг теряют эту клешню в схватке с другим самцом, то тогда маленькая клешня растягивается и увеличивается в своих размерах, а на месте оторванной клешни вырастает новая, но уже не такая большая. Вращая своими клешнями, самцы привлекают к себе внимание самок во время брачного периода. Заманивают их в свои норы, и там у них рождаются маленькие крабики. Тут мне, правда, кое-что непонятно. – Оуэн слегка сдвинул очки на нос. – Но так написано в одной научной книге, которую я нашел в своей комнате.

Гиббс шутливо толкнул меня в бок, но я даже не взглянула в его сторону. Боялась, что не выдержу, начну смеяться и еще, чего доброго, свалюсь с пирса в самую грязь. Словом, мы все остались на своих местах, пристально вглядываясь вниз в поисках очередных экземпляров живности.

– Поразительно! – воскликнула я с пафосом, обнаружив очередную колонию маленьких крабов, усердно снующих в разные стороны по грязной жиже. Их крохотные, необычной формы глазки настороженно поглядывали на нас.

– Получается, – заметил вслух Гиббс, – что крабов-самок очень даже привлекают большие клешни у их партнеров.

Я взглянула на него строгим взглядом экскурсовода из музея, с помощью которого я когда-то утихомиривала шумные ватаги школьников, приходивших к нам в музей на экскурсии.

– Поразительно! – снова повторила я. – То, что на первый взгляд кажется безжизненным, на самом деле кишмя кишит жизнью. Если бы Оуэн не рассказывал мне обо всех тех чудесах природы, которые он познает, читая всякие научные книжки, я бы прошла мимо, даже не взглянув на эту болотную грязь.

Гиббс поднялся на ноги и посмотрел на воду, прислушиваясь к какому-то непонятному звуку, долетевшему издалека.

– А я прочувствовал все это в полной мере лишь тогда, когда поступил на медицинский факультет.

– Что «все это»? – переспросила я, даже не подумав о том, что говорю. – Особенности брачных игр у крабов-скрипачей?

И за это я была вознаграждена улыбкой, которая заставила меня слегка покраснеть и отвернуться в сторону.

– Не только это. Я понял, что мы многое теряем в своей жизни из-за собственной невнимательности. Не обращаем внимания на многие вещи, а они на поверку оказываются совсем не такими, как нам представлялось.

Я тоже поднялась с корточек и взглянула ему прямо в лицо. Солоноватый воздух действовал возбуждающе. Я вдруг почувствовала такую сильную тягу к жизни, которой не ощущала уже много лет. Неужели это храбрость? Нет, не может быть. Я всегда была трусихой. И сильной никогда не была. Или все же у меня появилась какая-никакая сноровка в том, как надо правильно приземляться после прыжка на собственные ноги?

– А какими они оказываются? – задала я свой очередной вопрос, не сводя глаз с лица Гиббса, хотя мне очень хотелось опустить глаза или отвести их в сторону.

– Гиббс Хейвард собственной персоной! Не может быть!

Мы одновременно повернулись на женский голос. К пирсу на полной скорости приближалась лодка, полная людей. Громкие звуки музыки разнеслись над причалом. Мужчина за штурвалом приветственно вскинул банку с пивом при виде Гиббса, в то время как фигуристая рыжеволосая красотка в умопомрачительно коротеньких шортах и лифчике от бикини почти что выпрыгнула из лодки, проворно переступив босыми ногами на помост пирса, и тут же устремилась к нам. Я бросила взгляд на детвору, велев им ни в коем случае не подходить к самому краю причала, чтобы не свалиться ненароком в грязь, а наблюдать за живой природой сверху, стоя чуть поодаль. Но одновременно мне совсем не хотелось, чтобы Оуэн и Марис стали разглядывать красотку, одетую совершенно неподобающим образом. Как правило, такие откровенные туалеты всегда чреваты самыми серьезными последствиями.