Карен Уайт - Музыка ветра

– А что ты шьешь?

Я подняла глаза. Передо мною стояли Оуэн и Марис. А я не заметила, как они подошли. Мне даже стало немного обидно. Такие взрослые дети и не понимают, что именно я мастерю.

– Скатерть.

– Скорее похоже на чехол для мебели, – неожиданно подал голос Гиббс, примостившись за спинами детей и глядя на тот беспорядок, который я учинила с куском ткани.

– А вы что здесь делаете? – поинтересовалась я раздраженным тоном, начисто забыв о хороших манерах.

– И я рад вас видеть! – ответил мне Гиббс невозмутимым тоном. – Позвонил вот в дверь, и Роки любезно впустил меня в дом. Я только что отпустил своего последнего пациента и решил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы забрать и вывезти все те коробки с вещами, что предназначены в утиль. – Он кивком головы указал на швейную машинку. – Ткань не надо чересчур натягивать. Пустите ее свободно, не заталкивайте под иглу силой. Слегка нажмите на педаль и осторожно задайте направление движения. Материя сама начнет двигаться и не будет сбиваться в ком. Поверьте, так будет гораздо проще.

Ну разве не то же самое твердили мне в свое время и мама, и бабушка? Не спешить и быть внимательной к тому, что ты делаешь. Интересно, что бы они сказали, глядя на меня сегодня? Да и узнали бы они меня вообще? Ведь моя жизнь за последние десять лет, за исключением, пожалуй, спонтанного решения бросить все и переехать в Бофорт, была тяжелым, изнуряющим существованием, распланированным до мелочей и подчиненным одной главной цели: проживать каждый новый день незаметно, ничем не напоминая о себе.

Замечание Гиббса меня разозлило. Я отключила машинку и слегка отодвинула стул.

– Интересно, откуда вы столько знаете о швейном деле?

Гиббс слегка отодвинулся в сторону, когда я поднялась со своего места.

– Разве вы забыли, что в старших классах у всех у нас были уроки домоводства? И занятия по труду тоже. А потому я знаю, как обращаться не только с молотком и гвоздями, но и с ниткой и иголкой.

– Не иначе как именно умение обращаться с ниткой и иголкой и побудило вас выбрать себе профессию врача.

– Вы правы, мэм. Впрочем, мне не раз говорили, что я так же ловко управляюсь и с другими своими инструментами.

Наши взгляды встретились, и оба мы одновременно поняли некоторую двусмысленность его последней реплики.

Но Гиббс совсем не смутился, он просто рассмеялся.

– Прошу прощения. Я совсем не это имел в виду. Хотя… хотя забирать свое заявление обратно не намерен.

Я даже закрыла рот ладошкой, чтобы тоже не расхохотаться вслух. Уж не флиртует ли он со мной, вдруг мелькнуло в голове. И тут же желание смеяться пропало бесследно. Я ведь не из тех женщин, с кем мужчины готовы флиртовать. Во всяком случае, Кэл так всегда говорил.

Я стала суетливо собирать ткань. Сложить аккуратно у меня не получилось, я просто скомкала ее как попало и швырнула на стол. Вот теперь придется утюжить перед тем, как снова приступать к шитью. Если только такое случится в обозримом будущем. Но, во всяком случае, эти чисто механические движения помогли мне сконцентрироваться и придать своему лицу нормальное выражение.

– Миссис Хейвард!

– Да, Марис. Слушаю тебя.

– Вы не могли бы свозить нас на морское побережье? Роки говорит, что он еще ни разу там не был и даже не представляет себе, что такое портовые причалы.

– Я… Хм! А спасательные жилеты нам понадобятся?

– Зачем? – услышала я голос Гиббса. – Если вы только не планируете прогулку на лодке вдоль берега. Или не надумаете купаться. – По его лицу блуждала откровенно насмешливая улыбка. – Думаю, детям просто захотелось полюбоваться на океан и на лодки, стоящие у причала.

Я посмотрела на детей. Те ждали моего ответа, затаив дыхание. Я отчаянно попыталась отыскать подходящие аргументы для того, чтобы сказать «нет». Мне хотелось сказать им, что я уже сполна выполнила свою норму по участию во всяких рисковых операциях. Один проезд по мосту чего стоит. А была же ведь еще и прогулка на лодке. Но вряд ли Оуэн и Марис по достоинству оценили бы все эти мои возражения. Да, если честно, они и мне самой показались не очень убедительными. Я повернулась к Оуэну и спросила у него:

– А мама возражать не станет?

– Она сейчас у себя… отдыхает. Не хочу ее беспокоить.

Обычно я всегда испытывала некоторое раздражение, когда узнавала, что Лорелея ушла к себе вздремнуть часок-другой. Но в последнее время раздражение сменилось беспокойством. Я вспомнила, какой усталый вид был у нее минувшей ночью и как неуклюже она пыталась списать причину своего недомогания на невесть откуда взявшуюся аллергию. Конечно, мокрый нос и слезящиеся глаза – это типичные признаки аллергии, но уж слишком много слез было в ее глазах. И это порождало сомнения.