Карен Уайт - Музыка ветра

– Возможно, вы говорите так потому, что в свое время вышли замуж не за того человека. Счастливые браки редко случаются с первой попытки. По себе это знаю. Я ведь тоже была замужем… еще до того, как познакомилась с вашим отцом.

Мерит потерла ушибленную коленку, глянув на Лорелею с нескрываемым изумлением.

– Вот как! А я и не знала этого.

– Да я еще тогда была совсем зеленая… восемнадцати не было. Мы с моим парнем поженились за пару минут. Раз, два, и готово! Мама говорила мне тогда, что я совершаю ошибку. Но в таком возрасте все аргументы «против» лишь еще больше подстегивают к решительным действиям. Словом, я выскочила замуж, а вскоре развелась. И, само собой, после развода снова вернулась к маме. Но она меня ни в чем не упрекала, ни разу не сказала: «Я же тебе говорила!» Она лишь заметила однажды, что все в этой жизни взаимосвязано и конец чего-то одного есть начало чего-то другого. Одна дверь закрывается, другая – открывается. – Лорелея задумчиво улыбнулась. – Конечно же, мама, как всегда, была права. А развод заставил меня задуматься над тем, что следует изменить уже в самой себе. Чего я хочу от жизни, к чему стремлюсь… Именно тогда я и решила стать стюардессой. И стала! А если бы я не приняла такого решения, то и с вашим отцом никогда бы не встретилась. Так что, повторяю еще раз, дело не в замужестве как таковом. Скорее всего, вы просто вышли замуж не за того человека.

– Вы сейчас без макияжа?

Лорелея растерянно уставилась на Мерит. Такая резкая перемена темы разговора. Впрочем, у Роберта тоже была такая привычка: как только он утрачивал интерес к предмету разговора, тут же стремительно менял тему. Наверное, так у них принято в Новой Англии. Потому что южане… они совсем другие. Они будут мусолить одно и то же часами, пока разговор не иссякнет сам собою, а тема не будет исчерпана до последней капли. А если предмет разговора еще к тому же и не из приятных, то в конце южанин обязательно пожелает своему собеседнику: «Благослови тебя Бог!» Или что-нибудь еще в этом же роде.

– Да, я сейчас без макияжа. Разве что эти тату на веках и контуры вокруг глаз. Мама всегда говорила мне, что первое правило для того, чтобы сохранить гладкую и красивую кожу на лице, – это обязательно снимать макияж перед сном.

Мерит еще какое-то время разглядывала мачеху.

– Знаете, а без макияжа вы даже красивее. Надо будет обязательно поменять лампочки здесь, на кухне. При этом освещении у вас кожа какая-то желтоватая. Зачем вам вообще нужен этот макияж?

Лорелея одарила падчерицу ослепительной улыбкой бывшей стюардессы.

– Потому что когда я накрашена, то чувствую себя по-особенному: более сильной, более уверенной в себе, что ли. Это все равно когда мужчина надевает строгий костюм и повязывает галстук… И тут же преображается. Вот так и я. Накрашусь, и сразу же другая. К тому же даже сам процесс доставляет мне удовольствие. Знаете, мы, южанки, уже появляемся на свет с кисточкой для теней в одной руке и с тюбиком губной помады – в другой.

Мерит невольно прыснула. Шутка получилась удачной.

– Вы попробуйте, и сами убедитесь, – подначила ее Лорелея.

– Да я даже не знаю, с чего начинать. Моя мама тоже никогда не красилась.

Женщины обменялись удивленными взглядами. Надо же! Вот и Мерит заговорила о собственной матери. С чего бы это? По ассоциации?

Стараясь не спугнуть наметившееся потепление в отношениях с падчерицей, Лорелея осторожно заметила:

– Когда решите начать, я с удовольствием помогу вам. Устрою для вас, так сказать, курс начинающего стилиста. – Она взглянула на рубашку, которая была надета на Мерит. – Что это на вас?

Мерит тоже глянула на себя, словно забыла, что именно она натянула на себя перед сном.

– Это – рубашка Кэла. Он носил ее когда-то под свитер.

– Вы ее надели потому, что по-прежнему хотите ощущать его близость?

Мерит уже открыла рот, чтобы ответить, беззвучно зашевелив губами. Потому что готового ответа у нее не было.

– Если вы в этом не уверены до конца, – продолжила Лорелея, – тогда я скажу так. Вы ее надели потому, что всегда так делали. Вы что, чувствуете себя лучше в мужниных вещах? Или сексуальнее? Или ощущаете себя совсем юной девушкой?

Мерит нахмурилась.

– Ничего такого я не чувствую! Я надеваю ее для того, чтобы спать в ней. А единственное чувство, которое я испытываю, ложась в кровать, это усталость. И больше ничего.

Наступил черед удивляться Лорелее.

– Вы хотите сказать, что после семи лет брака вы, укладываясь в постель, не испытываете никаких других чувств?