Карен Уайт - Музыка ветра

Проснувшись, Лорелея обнаружила, что лежит, закрыв рот рукой. Будто она и во сне продолжала бороться с одолевающей ее тошнотой, вызванной, скорее всего, несварением желудка. Знакомые симптомы, с которыми она отчаянно сражалась каждое утро после своего пробуждения. Какое-то время она лежала неподвижно, надеясь, что все пройдет само собой, и одновременно пытаясь вспомнить, с какой стороны кровати она вчера поставила судно на тот случай, если ее все же начнет тошнить по-настоящему.

Часы на прикроватной тумбочке негромко тикали, отмеряя секунды и минуты еще совсем раннего утра. Это мерное тиканье будильника тоже уже давно стало ей привычным, потому что почти каждую ночь она спала урывками, часто просыпалась, а потом долго не могла заснуть снова. Лорелея осторожно придвинулась к изголовью кровати и замерла на секунду, боясь потерять равновесие и упасть на пол. Немного отдышавшись, она попыталась встать, ухватившись обеими руками за прикроватную тумбочку, на которой лежали таблетки от болей в желудке. Положила одну из них в рот и стала медленно разжевывать. Хруст резонировал в ее голове, а потому сам звук показался ей слишком громким. Усилием воли она заставила себя проглотить таблетку.

Она уже собиралась снова лечь, предвкушая то наслаждение, с которым откинется сейчас на подушку, но в этот момент услышала голос Оуэна. Материнский инстинкт возобладал. Прочь все неприятности с желудком! Она соскользнула с постели, больно ударившись большим пальцем ноги о судно, про которое она совсем забыла – а ведь сама же поставила его еще с вечера, – и заторопилась к дверям.

В холле тускло светил ночник, оставленный Оуэном. Дверь в его комнату была раскрыта, и Лорелее даже показалось, что она слышит оттуда негромкое пение. В полумраке она поспешила к сыну и замерла на пороге его комнаты. На кровати рядом с Оуэном сидела Мерит. Лорелея тихонько прислонилась к дверному косяку, стараясь остаться незамеченной, и прислушалась. А потом чуть не расхохоталась вслух, узнав их с Оуэном любимый мотивчик из сериала «Остров Гиллигана».

Но вот песня неожиданно оборвалась.

– Следующего куплета я не помню, – тихонько призналась брату Мерит.

– «А на дворе ужасная погода», – громким шепотом подсказал ей Оуэн.

– А! Ну да! Вспомнила! И все же, думаю, нам нужно заканчивать с пением. Иначе разбудим маму. Или ты хочешь, чтобы я еще попела тебе? И тогда ты почувствуешь себя лучше, да?

– Я хорошо себя чувствую, – шепотом ответил ей мальчик.

– Вот и отлично! Тогда скажи мне, почему ты плакал?

– Я… я скучаю по папе.

В голосе Оуэна было столько откровенного горя и тоски, что Лорелея подумала, что теперь-то она точно знает, что это такое, когда у человека разбито сердце. Пожалуй, в этот момент и ее собственное сердце раскололось на две половинки. Ей хотелось сию же секунду ринуться к сыну, но она понимала, что Мерит права. Ей сейчас надлежало лежать в собственной кровати, и только.

– Я тоже скучаю по папе. – Голос Мерит дрогнул, и она замолчала, не в силах продолжать. – Он был хорошим отцом. Папа учил тебя плавать? Или кататься на велике?

– А как же!

– Меня он тоже учил кататься на велосипеде. Правда, шутки у него не всегда были удачными. Он тебе рассказывал эту историю про Эви Гуви червяка?

– Сто тысяч раз! Но я все равно каждый раз смеялся. Не хотел его обижать.

– Я тоже так делала. Наверняка он тебя научил и чему-то еще. Например, внимательно относиться к людям, к их чувствам, переживаниям.

– А тебя он тоже этому учил?

Последовала короткая пауза.

– Да. Но, как выяснилось, мне еще надо много работать над собой. Я имею в виду, в этом направлении. Но я стараюсь…

Мерит снова погрузилась в молчание, а когда заговорила опять, голос ее звучал взволнованно:

– Мне очень жаль, что я так и не увиделась с папой до его гибели. Опять же, исключительно по моей же вине. Но я очень рада, что у папы был ты. Честное слово, мне от этого легче жить сегодня. Думаю, мы оба с тобой были счастливы, имея такого отца, каким был наш папа. Ведь он научил нас много чему хорошему, и его уроки обязательно понадобятся нам в жизни. Пожалуй, всякий раз, когда нам будет грустно при мысли о том, что папы больше нет, давай чаще будем думать о том хорошем, что он для нас сделал. И тогда нам не будет так печально.

На какое-то мгновение в комнате повисла тишина. Лорелея даже решила, что пора уже уходить к себе.

– Мерит!

– Что?