Харуки Мураками - Ускользающая метафора

Я сказал:

— Иначе говоря, до тех пор, пока по чьему-либо хлопку в ладоши не пропадет вся память, пока повсюду не отпадет естественный интерес к идее, человеку от идеи никуда не деться?

— Дельфинам сие по силам, — сказал Командор.

— Дельфинам?

— Дельфины умеют спать, отключая полушария мозгов попеременно.

— Я не знал.

— По сим причинам дельфины не питают интересов к идеям. Посему оне остановились в процессах своих эволюций. Мы тоже по-своему старались, но, к сожалениям, не смогли установить полезных отношений с ними, хоть это и весьма перспективные семейства. Во всяких случаях, до появлений людей среди млекопитающих сие были животные с самыми большими мозгами по отношеньям к весам тел.

— Однако с людьми же они смогли установить полезные отношения?

— У людей, в отличиях от дельфинов, мозги лишь извилистые, но одноколейные. Взбредут вдруг какие идеи, и от них уж не отделаться. Вот так идеи и смогли длительно выживать, подпитываясь энергиями людей.

— Как паразит?

— Зачем такие неблагозвучные сравненья? — воскликнул Командор и покачал указательным пальцем, будто учитель, отчитывающий ученика. — Да, идеи подпитываются энергиями, но берут самые малости. Какие-то горсти — обычные люди сих даже не заметят: оне никак не повредят их здоровьям и не скажутся на повседневных жизнях.

— Однако вы же сами говорили, что у идеи нет морали. Что идея — во всех отношениях понятие нейтральное, и все зависит от человека, как он с нею поступит, сделает хуже или лучше. А раз так, идея может делать для человека что-то хорошее, но бывает и наоборот — плохое. Верно?

— При том, что понятия E=mc 2должны быть нейтральны, оне в результатах породили атомные бомбы. Которые на практиках сбросили на Хиросимы и Нагасаки. Вы, судари наши, хотите сказать, к примерам, о сих?

Я кивнул.

— Сие ранит нам сердца. — Нечего и говорить, Командор ляпнул это ради красного словца — у идеи нет плоти, следовательно, и сердца не суть . — Однако, судари наши, в сих вселенных во всех caveat emptor .

— Что-что?

— Caveat emptor . С латыней сие «ответственности покупателей». Как применяются вещи, оказавшись в руках покупателей, продавцов никак не касается. Например, могут ли продавцы готовых одежд выбирать, кому их носить?

— Ну, это вряд ли.

— E=mc 2породили атомные бомбы, но с других сторон — и много хороших.

— Например, что?

Командор подумал, но подходящий пример сразу на ум не пришел. Тогда он принялся молча тереть ладонями лицо. А может, просто не увидел смысла в дальнейшей дискуссии.

— Кстати, вы не знаете, куда из мастерской делась погремушка?

— Погремушки? — переспросил, встрепенувшись, Командор. — Какие еще погремушки?

— Старая такая, ею вы сами долго звонили из того склепа. Она лежала на полке в мастерской, а недавно я обнаружил, что она пропала.

Командор уверенно покачал головой:

— А-а, те погремушки! Нет, не ведаем-с. В последние времена мы к погремушкам и не прикасались.

— Тогда кто же мог ее унести?

— И этого мы совсем не ведаем-с.

— Кто-то его вынес ее из дому и, похоже, где-то в нее звонит.

— Хм-м. Сие не суть наши заботы. Те погремушки прекратили нам быть в надобности. Вообще-то оне не суть наши, наоборот — оне от тех мест. Во всяких случаях, ежели оне пропали, на то были свои причины. Вскорости того и глядите — где-то объявятся. Стоит только подождать.

— От того места? — переспросил я. — Вы склеп имеете в виду?

Командор не ответил на этот вопрос.

— Кстати, судари наши. Вы здесь ждете, покуда вернутся Сёко и Мариэ Акигавы? Еще не скоро. До наступлений темнот их здесь не будет.

— У господина Мэнсики, видимо, имеются какие-то свои намерения? — поинтересовался я напоследок.

— Да, у дружищ Мэнсики всегда суть какие-то намерения. Постоянно что-то замышляют оне. Без сих и шагов вперед сделать не могут. Сие у них — как врожденные недуги. Живут, беспрестанно используя до пределов обе половины мозгов. Так им нипочем не стать дельфинами.

Фигура Командора постепенно утратила контуры, стала тонкой, будто пар безветренным зимним утром, рассеялась и вскоре исчезла совсем. Передо мною пустотой зияло старое кресло. Оставленное в нем отсутствие было глубоко, и я уже не был уверен, что Командор только что действительно сидел прямо передо мной. Может, я и оставался лицом к лицу с пустотой. Беседовал со своим собственным голосом.

Как и предсказал Командор, «ягуар» Мэнсики все не появлялся. Две красивые женщины из семьи Акигава, похоже, загостились у него в доме. Я вышел на террасу и посмотрел на особняк на той стороне лощины, но ничьих силуэтов не увидел. Чтобы убить время, я пошел на кухню и занялся стряпней: сварил бульон, отварил овощи, что можно было заморозить — заморозил. Но даже когда я переделал все, что могло прийти мне на ум, времени у меня все равно осталось в избытке. Вернувшись в гостиную, я слушал продолжение «Кавалера розы» и, лежа на диване, читал книгу.