Валерий Верхоглядов - Соло для одного

С той поры и пошла о «Царице» дурная слава.

3. Как к «Царице» «Удача» привалила

Навигация 1885 года на Онежском озере открылась в середине мая, иными словами, так же, как в 1868, 1869, 1870, 1878 годах. Через две недели на Ладоге разбился груженый тесом пароход купца Захарьева. Июнь прошел спокойно. В июле на Свири выкатился на камни муковоз купца Стахеева, через две недели близ острова Сосновец, что на Онеге, загорелось судно с дровами, говорили — и придумают же такое! — что они якобы воспламенились от трения бревен друг о друга во время качки.

«А над „Царицей“-то, никак, звезда удачи воссияла, — судачили в городе, — ее нынче даже непогодой ни разу не потрепало».

И, как говорится, накаркали.

Рассказ очевидца.

Плыли мы с товарищем на пассажирском пароходе «Царица» 19 сентября из Санкт-Петербурга в Вознесенье. Когда вошли в реку Свирь, у многих прямо гора с плеч свалилась — натерпелись страху в сердитой Ладоге. Спросили чаю. Вместе с нами, как оказалось, ехал монах, побывавший на Афоне. Стал он рассказывать, где побывал да что видел. Старуха какая-то подсела, по виду бывшая помещица. «Вы, — говорит, — святой человек, чуть погромче речь держите, а то я малость глуховата». А этот-то соловьем заливается. И в старом Иерусалиме он, оказывается, побывал, и турецкого султана ненароком видел…

Стемнело. На пароходе зажгли лампы. Мы заказали солянку. Монах все еще рассказывал.

Вдруг как грохнуло, точно на скалу со всего маху наскочили. Солянка и чай выплеснулись на рясу нашему рассказчику. Кто-то дурным голосом заорал: «Тонем!» Пароход сильно накренился на левый борт и казалось, что мы вот-вот нырнем вместе с ним на дно реки. Пассажиры кинулись на палубу. В суматохе хватали какие-то ненужные вещи. У старухи-помещицы вместо зонта оказалась в руках чужая трость и она зачем-то все пыталась ее «раскрыть». Монах красовался в чужой форменной фуражке, а клобук свой, верно, потерял.

Наблюдал я тогда и картину истинно дружеских отношений. Два приятеля всю дорогу провели в буфете, в конце концов один из них от выпитого совершенно обессилел, второй же еще держался на ногах. Когда раздались шум и крики, более трезвый взвалил товарища на спину и вместе с ним, бурча себе что-то под нос, направился к выходу — спасаться.

Оказавшись на палубе, мы вначале увидели справа от парохода большую трубу, а потом и полностью второе судно. Выяснилось, что с нами столкнулся буксир купца Григорьева под названием «Удача», который порожняком на всех парах дул вниз по течению. Правое колесо у «Царицы» было разбито вдребезги. Из людей никто не пострадал, а пассажиров находилось на борту не менее ста человек.

Когда страсти немного поутихли, всплыл наружу и некий курьез. В дамской каюте 2-го класса нашли разукрашенную резьбой табакерку, наполненную душистым березинским табаком, однако хозяин ее так и не отозвался. Дамы же только гримаски строили — знать ничего не знаем, ведать не ведаем, и вообще, такой беспорядок был — Боже упаси.

На другой день рано утром всех пассажиров пересадили на пароход «Александр Свирский», также следовавший из Петербурга, а «Царицу» на буксире потащили в Подпорожье — ремонтировать в мастерских пароходства.

4. Наследник по женской линии

Открытия навигации 1890 года петрозаводчане ждали с особым нетерпением. Вместо ушедшей на покой «Царицы» в город должен был прийти новенький с иголочки «Кивач» — первый на местной линии пароход с электрическим освещением. Что это за чудо, большинство обывателей знало только понаслышке. Представлялось нечто грандиозное, лучезарное, как солнце, а может, даже и ярче солнца.

«Кивач» прибыл 22 июня, в пятницу. А в субботу капитан Н. Шенурин и директор-распорядитель В. Свищов пригласили городскую администрацию на завтрак. Изящно отпечатанные билеты были заранее разосланы местному чиновничеству.

С утра «Кивач» оделся в яркие флаги морской азбуки. Вначале, как положено, состоялся торжественный молебен, а после завтрака — прогулка под вальсы и мазурки духового оркестра.

Что и говорить, новый пароход был красив, юн и строен, как Антиной. В длину он имел 194 фута (около 60 м), в ширину вместе с кожухом — 43 фута (чуть более 13 м), осадка — 5 футов (полтора метра). Скорость развивал до десяти с половиной узлов.

Каюты 1-го класса поражали тщательной отделкой. В салоне стояло недурственное пианино. На столиках — для развлечения — были разложены заграничные издания, всевозможные журналы, альбомы гоголевских типов. 2-й класс делился на два отделения — мужское и женское (для дам, естественно, с прислугой). В носу располагался 3-й, самый дешевый класс, который мог принять семьдесят пассажиров.