Валерий Верхоглядов - Соло для одного

Это кто там выворачивает из-за Ивановских островов? Батюшки, сама «Царица» припожаловала — первый пароход отечественной постройки на нашей пассажирской линии.

…Кроме всего прочего, это еще означает, что нас с вами нечаянно занесло в семидесятые годы девятнадцатого столетия.

«Ба… Ба… Ба… — пальцем по строчкам. — Ба… Бассон — директор российских механических и горных заводов в СПб».

«Бе… Бен — корабельный инженер».

Господин Бен и господин Бассон были крестными отцами «Царицы».

6 июня 1872 года «Биржевые ведомости» сообщили читателям о спуске на воду нового судна, заказанного товариществом Петербургско-Петрозаводского пароходства.

Им вторили «Олонецкие губернские ведомости». «Заказ такого большого парохода на русском заводе, — писала местная газета, — явление весьма редкое, потому что все еще боятся довериться своему, а берут с большой охотой все иностранное, хотя нельзя сказать, что все пароходы, строенные за границею, были удачны. Нет сомнения, что прекрасно построенный пароход „Царица“ откроет широкую дорогу к производству Общества российских механических и горных заводов по отрасли судостроения, столь необходимого при развитии торгового флота».

В том же году «Царица» впервые пришла в Петрозаводск.

2. Как «Царица» на «Царя» наехала

8 октября 1873 года, как свидетельствовал молодой капитан парохода «Царь» Колюбякин, вверенное ему судно стояло в устье Свири. В час ночи снялись с якоря и вышли в Ладожское озеро. На борту имелось около ста пятидесяти пассажиров и груз. Ночь была тихая, ясная, звездная. Огни парохода горели хорошо и правильно. Легкая зыбь накатывала от норд-веста.

Около трех часов слева по курсу показался белый мачтовый огонь встречной «Царицы» и через некоторое время открылся красный, обозначающий левый борт судна. Потом красный вдруг пропал, а засиял зеленый, зажигаемый по правой стороне.

«Как только произошла эта перемена огней, — объяснял на суде Колюбякин, — пароход „Царь“ немедленно уклонился вправо с целью оставить, как следовало, „Царицу“ с левой руки, но так как красный огонь не открывался, то продолжали еще круче брать вправо».

Маневр до конца довести не успели — из темноты внезапно выдвинулся нос «Царицы»…

С этими бортовыми огнями потом долго разбирались. Одни их заметили, другие нет, третьи вообще путались и ничего не могли сказать определенно в своих рассказах. И только капитан «Царицы» Коленкин ничего не видел и никакого мнения не имел, потому что после выхода судна в озеро он все время находился в своей каюте и пароходом до момента его столкновения управляли братья Каменевы, Константин и Федор, шкипер и рулевой.

На суде Константин Каменев рассказывал, что маяк Сухо заметили в три часа ночи, минут через пять-десять впереди блеснул огонь «Царя». Он спустился к капитану, доложил об этом, на вопрос «далеко ли?» ответил, что пока виден только белый фонарь. Потом сходил к кормовому компасу, а когда вернулся, то, кроме белого, хорошо просматривался еще и зеленый бортовой свет встречного судна. Поскольку «Царица» шла много левее, он решил не менять курс. Затем «Царь» вдруг круто повернул. Догадавшись, что он пошел на пересечение курса, Константин приказал брату скатать руль на борт и отработал телеграфом «Полный назад». Машина не успела набрать обороты, и последнее, что они услышали перед тем, как суда столкнулись, был крик капитана Колюбякина: «Что вы делаете?»

«Царица» врезалась в корму «Царя», и он тотчас стал тонуть.

Экспертная комиссия расспросила в подробностях всех свидетелей трагедии, составила чертеж столкновения и пришла к выводу, что показания лиц, управлявших «Царицей», не заслуживают доверия, курс, взятый ими после того как показался белый огонь «Царя», был неправильный. Кроме того — отметили дознаватели — «рулевой Каменев дурно правил, рыскал то в одну, то в другую сторону, чрез что и ввел в недоумение капитана парохода „Царь“».

Однако часть экспертов признала неверными и действия капитана Колюбякина.

Разбирательство продолжалось почти полтора года. Наконец, утомленный суд вынес решение: признать Колюбякина и Коленкина виновными в столкновении пароходов. Коленкина приговорили к трехмесячному аресту с содержанием на военной гауптвахте, Колюбякина — к двухмесячному «в том же помещении», братьев Каменевых оправдали.

Из числа пассажиров, находившихся на «Царе», погибло то ли тридцать, то ли пятьдесят человек, сколько точно — определить не удалось. Ущерб от крушения составил сто шестьдесят пять тысяч рублей.