Валерий Верхоглядов - Соло для одного

В Александрии пришлось расстаться с нашими замечательными моряками. Карантинный врач придрался — почему мне не сделана прививка от дизентерии. Капитан сунул десять баксов и коротко сказал: «Вали». Я бодро ему ответил: «На хер».

Теперь вот под пальмой сижу. Финики лопаю — век бы их не видать. Книжку читаю.

«О душа моя, я научил тебя говорить „сегодня“ так же, как „некогда“ и „прежде“, и водить свои хороводы над всеми „здесь“, „там“ и „туда“».

Иногда этот мужик ничего пишет.

Под вечер, когда жара спадет, думаю в сторону Синайских гор податься, где прозвучала Нагорная проповедь. Тоже что-нибудь скажу эпохальное, а потом начну на обратный билет зарабатывать. Кстати, я уже и работу подыскал — погонщиком верблюдов. Как жестами объяснили арабы, лицо у меня для этой должности очень подходящее.

Это не пародия, а действительно просто подражание.

Прочитал книжку, как Иванов и Рабинович плыли в Хайфу, и в том же интонационном ключе написал другу о своих вымышленных приключениях.

Если уж речь зашла о подражаниях, которыми мы с Вадимом балуемся много лет, то не могу не привести здесь еще один короткий текст.

Бертольд Брехт

Внутри мелового круга

Драма в трех действиях

(Подстрочный перевод с немецкого)

Действие первое

Весенний день. Комната семьи среднего достатка. На полу стоят бидоны. К грандмутер Марии приехали ее родственники. Мария разливает по рюмкам шнапс, ставит на стол блюдо с тремя бутербродами.

Входят Франц и Луиза.

Франц: Луиза нашла на лугу кольцо. Интересно, из какого оно металла?

Луиза: Месяц в последней фазе. Что-то должно произойти.

Франц: Покажи мне кольцо. Я хочу отдать его на экспертизу.

Луиза глотает кольцо и падает.

Мария: Шнапс для Луизы слишком крепок. ( Уходит ).

Слышен звук самолета гражданской авиации.

За окном проходит староста.

Франц: Над Луизой уже летают мухи.

Староста: Что случилось? ( В сторону ) У них есть водка. Может, нальют?

Снова слышится шум самолетного двигателя, затем громкий взрыв. Луиза вскакивает.

Староста: Посадки горят! ( Убегает ).

За сценой говор собирающихся на собрание людей и негромкая музыка Шопена.

Конец первого действия.

Комментарий к этому посланию будет намного длиннее, чем само письмо. Когда я еще был студентом, мы с Вадимом впервые попали на озеро Синиц. Находится оно в Пряжинском районе и вообще-то называется как-то по-другому, но я специально не хочу смотреть карту. Был конец апреля. Мы по льду дошли до острова, где некогда находился небольшой хутор, а теперь стояли два полуразрушенных дома. В одном из них даже топилась печь. В нем мы и остановились, заколотив досками выбитые окна. Обустроились, сварили традиционную кашу из брикета, а во время чаепития, которое могло продолжаться несколько часов, решили написать что-нибудь «деревенское». Одно предложение в блокноте писал товарищ, одно — я. Каждый гнул свою линию. Так появился на свет шутливый опус, в котором каждая мысль повторяется трижды. Назывался он

Круг первый

Флора просыпалась. Приехала к бабке Марье вся ее фамилия. Не в бидонах счастье. Заварила бабка Марья ядреную брагу, принесла от Якима Кривого мед в сотах. За столом Лукашка сболтнул: «Настасья, — грит, — кольцо из неизвестного металла нашла на выгоне».

А между тем по двору уже похаживал май-месяц, зеленела крапива, на прогалинах цвела мать-мачеха, обнажились навозные кучи.

— Рожок на убыль пошел. Быть светопреставлению, — ляпнула Настя.

За околицей в сумерках токовал Гришка-бобыль.

— Отдавай колечко-то, — пристал Лукашка, — в научный музей отошлю.

Настя взвизгнула, кольцо — в рот и оземь брякнулась.

— Хороша бражка, — похвалила Марья и пошла доить корову.

На бреющем пролетел «Боинг».

Председатель прошастал по улице.

— Весна, брат, — сказал Лукашка. — Мухи-то — дзень!

А Настя, что ж, и глаза под лоб, и сама вся синяя.

— Не надо ли чего? — спросил председатель, меж тем подумав: «Опять пьют. Озимь на корню гниет…»

«Боинг» на бреющем прошелестел над Акульиной горой. Охнуло и грохнуло. Настасья унеслась на задворки.