Валерий Верхоглядов - Соло для одного

— У нас говорят, рыбак без триппера, как баржа без шкипера.

— Я тогда рыбу не ловил.

— Ты в душе был рыбак.

— Когда твоя лодка высохнет, поедем окуней ловить? Окунь лучше стерляди.

— Конечно, лучше. Завтра и поедем. На вечернюю зорьку.

Антонине Платоновне все-таки удалось изгнать из дома летающую нечисть. Тихо стало у нас, покойно.

Сидим с Василием Павловичем, чай пьем.

Вдруг влетел комар, хвать со стола кусок сахара — и в окно.

Это письмо написано давно. Дачная эпопея на участке только разворачивалась. Большого дома не было и в помине, а стояла только избушка-времянка. Дед с бабулей, еще полные сил, держали кур. Я приехал к ним на недельку. Покрасил лодку, половил рыбу, прочистил в очередной раз канаву для сброса лишней воды. Комаров в то дождливое лето было действительно много.

Через год нынешний книгоиздатель Михаил Скрипкин, который в то время выпускал газету «Волшебник», спросил, нет ли у меня чего-нибудь на свободную тему, желательно летнего. Я предложил этот текст, и он был напечатан. Позднее «Камаринская» была опубликована еще раз на страницах газеты «Город». Так что это письмо уже можно смело причислить к разряду классических произведений.

Отдельно необходимо сказать несколько слов об эпиграфе.

Однажды Вадим без меня уехал на озеро Синиц. Прежде чем перебраться на остров, где мы обычно разбивали свой лагерь, он полдня простоял перед этюдником на краю деревни. Кто только не подходил посмотреть, как заезжий художник изображает дорогими масляными красками старую заброшенную баню, давно гнившую в лиловом ольшанике. Последним пришел глухой дед, которому, вероятно, сообщили о чудаке запиской. Он тоже постоял за спиной у Вадима, полюбовался на почти законченный этюд, а потом просто для разговора сказал одну-единственную фразу о комарах, повернулся и пошел, опираясь на затертый до лакового блеска батожок.

— Почем килька? Что? Плотва? Это? Плотва? Вы шутите? Сегодня — одиннадцатое, а не первое апреля. Послушайте, назовите ее сразу треской. Почему нет? Треска замечательная рыба. Эка важность — у нас не ловится, килька тоже не ловится, однако торгуете. Только вчера плавала? Ну, разве что в вашей подсобке. Я понимаю — весна, ручьи, канализация засорилась… Так отдадите, лишь бы ушел? Нет, даром мне не нужно, а вот по разумной цене, пожалуй, возьму. Мне покрупнее — вот эту, эту, эту, эту и, пожалуй, вот эту — как раз на сковородку хватит.

— Сахарный песок смачиваете еще в мешке? Или когда расфасуете по пакетам? Да Бога ради, можете позвать хоть генерального секретаря ООН, хоть своего хозяина. Но и он, полагаю, тоже скажет, что песок — это нечто сыпучее. Понимаете — сыпучее. А у вас он форму, как олимпийской чемпион, держит. Да-да, мне пару кило. И не забудьте сделать скидку на воду.

— Пачку «Принцессы Канди». Да не эту, эта — «Гита», а мне нужна «Канди». Что вы подсовываете? Из этой пачки заварите, когда решите отравить свою тещу. Вот ту — фирменную. И не смотрите так. Мой совет: пейте хороший чай, и с нервной системой будет все в полном порядке.

Но, взяв с лотка книжку Гарри Гаррисона, я не торговался.

«Фантастическая сага» и «Далет-эффект»? Отлично.

— Сколько с меня? Пожалуйста.

И тем самым обеспечил себя на выходные дни первоклассным чтением.

Что можно сказать об этом письме? Фантастика, как и путешествия, — это то, что нас объединяло с Вадимом. О новых приобретениях тут же сообщалось. Остальное — разговоры с продавцами, мнимая торговля — словом, все — просто придумано для сообщения одного-единственного правдивого факта в конце письма.

И приде Бзиба-хан на наши земли, и седе на высоком холме, и повеле собирати ясак, но не принесоша ему ни ковров ни корма и коней не приведоша Повеле хан бити людей плетьми и батогами И многие люди побиша

Всем, кто читает эти строки.

Сообщите в сектор М-26, чтобы выручили. Я — Вейл Нестор, хронолетчик, личный номер 1346 МХ. Совершал тренировочно-обзорное перемещение в четырнадцатый век и потерпел аварию.

Да пишу я, пишу, Как больно, гад, щиплется.