Валерий Верхоглядов - Соло для одного

Довелось мне как-то присутствовать на поэтическом вечере, устроенном одной светской дамой. Во времена партийного диктата такое даже в принципе невозможно было вообразить, а сейчас жены мелких политических деятелей, особенно те, которые помоложе, обожают демонстрировать свою близость к богеме. Все было жутко красиво: свечи, палые кленовые листья, тихая музыка Грига. В этой романтической обстановке одна окололитературная девушка прочитала на память душещипательный отрывок о встрече Ганса Христиана Андерсена с влюбившейся в него дамой из Вероны. Звали ее Елена Гвиччиоли. Эта Гвиччиоли сулила сказочнику нежное отношение, безбедную жизнь и отдельную жилплощадь. Он ее сердечно поблагодарил и поспешил на дилижанс.

— Вот так знаменитый сказочник предпочел богатству свое творчество, — назидательно закончила девушка.

Да не творчество он предпочел, а свободу действий, независимость птицелова, потому что как человек благородной души и долга понимал, чем ему придется расплачиваться.

Можно допустить, что Ганс Христиан Андерсен не отказался бы от скромного достатка, если бы, к примеру, получил наследство от умершей тетушки. В красивой легенде о таком повороте темы не говорится, хотя в нем нет ничего необычного.

Мне не раз приходилось слышать вздорное утверждение о том, что художник должен быть голодным.

То есть априори предполагается, что художник сам по себе ленив, ненадежен, легкомыслен, но, к сожалению, талантлив — вот ведь беда какая! — и если за ним не присмотреть, то он не будет стараться, а то еще и запьет. Так могут думать только люди, совершенно не представляющие себе природы творчества. А не попробовать ли держать на голодном пайке, к примеру, председателя правления АО «Российские железные дороги», министра здравоохранения, дай ему Бог здоровья, главу администрации Президента, спикера Государственной думы? Будут ли они от этого лучше трудиться?

Глупая сентенция о голодном художнике становится очень даже умной, если ее воспринимать не как экономическое предложение, а политическую форму управления. Действительно, как же еще направлять в нужное русло литературный процесс? Пока что самый эффективный способ в данной процедуре — это распределения благ. Чтобы сочинители сочиняли не только то, что взбредет им в голову, а заботились о духовном росте народонаселения, утверждали преимущества существующей формы правления, ну и так далее — ряд понятен.

Кстати сказать, подвергая сомнению действия власти, не нужно идеализировать и самих художников. Им ведь ничто человеческое не чуждо. Кто-то почувствовал небывалый подъем и решил обогатить сокровищницу мировой литературы еще одной короной сонетов, а кто-то просто сводит счеты с теми людьми, которых считает своими недругами.

Самое взвешенное решение проблемы «голодного художника» предложил, на мой взгляд, прозаик Михаил Веллер.

Он сказал: «Писатель имеет право писать все, что ему заблагорассудится, а издатель — издавать все, что ему нравится».

По крайней мере, это путь эволюционный, что уже само по себе хорошо. Потому что все революционные решения и декреты у нас заканчиваются эпохальным полотном «Начальник политотдела МТС осматривает поля». Это символичное художество мне довелось видеть в Пермской галерее.

Между тем лето в Чуйнаволоке явно налаживается. Как там у Алексея Толстого? «Солнышко светит. Птички поют. Хорошо». Незаметно наступили теплые дни. На огороде проклюнулась картошка. С озера доносится радостный детский визг, хотя вода еще вряд ли прогрелась. Я работаю ночи напролет, поэтому встаю поздно. Сегодня в качестве разминки решил поколоть дрова. Физзарядка затянулась на пять часов и закончилась только когда развалил последнюю чурку. Плечи и спина налились усталостью. Пришлось топить баню. Пока каменка напитывалась жаром, связал два свежих веника, одним мы с женой парились, а второй висел в предбаннике для запаха. А потом мы немножко выпили под пельмени, неделю грустившие в холодильнике, и салат, срезанный с грядки.

Этот абзац я написал в качестве паузы или, если угодно, лирического отступления. Такая вот у меня лирика — с дровами и вениками.

И не говорите ничего про соцреализм и прочие «измы».

Художественная правда, в конечном счете, это вопрос веры.

Гайдар верил в мировую революцию и самую справедливую в мире Страну Советов, поэтому он написал «РВС», «Голубую чашку» со сказкой о Мальчише-Кибальчише, «Чука и Гека», «Горячий камень»…