Валерий Верхоглядов - Соло для одного

— А вдруг телевизионщики появятся, нужно же девушку чем-нибудь сладеньким угостить.

— Ах ты котяра, — ласково сказал Стас, — хороший ты мужик и товарищ надежный, но наивен — спасу нет. Ну, приедут телевизионщики, ну, покажут нас еще раз в новостях — и что?

— Я как-то читал об одном интересном физическом опыте. Нужно сделать очень крепкий соляной раствор, понимаешь, очень-очень крепкий, а потом взять пинцетом всего одну крупинку соли и протянуть ее в этом растворе — за ней вырастет цепочка кристаллов. Я думал, что мы станем крупинкой, которая вызовет реакцию во всем обществе. Но, видно, рассол еще не готов.

— Хорошо, допустим, еще несколько тысяч пенсионеров отправятся хипповать по стране. Думаешь, это что-нибудь решит? Вспомни, как заменяли льготы денежной компенсацией. Сколько было митингов, страстных речей, обращений к правительству и в конституционный суд. Все газеты об этом писали, каждый вечер по телевизору показывали, и все равно так называемую монетизацию провели — успешно и в намеченные сроки. Так что не смеши ты нас своими фантазиями.

— Но ведь нужно же как—то бороться.

— С кем?

— С чиновниками.

— А зачем с ними бороться? Чиновник для государства фигура необходимая и, кстати, более нужная, чем пенсионер. Поэтому госслужащим недавно снова прибавили жалование, а тебе прибавку к пенсии только пообещали.

— Мужики, — сказал Говор, — кончайте этот треп. Давайте лучше о бабах.

— Нет, почему же, очень интересный спор, — не согласился Локки. — Ведь Баюн в чем-то прав: если наших чиновников не трясти время от времени, они вообще перестанут что-то делать для людей.

— Вот-вот, — воспрял духом Баюн. — У меня есть одна знакомая — потрясающая дура, но апломбу выше крыши. Она по воле случая, а проще сказать, чудом когда-то поступила в педвуз и кое-как на троечки его закончила. В школе не ужилась и стала делать себе карьеру по административной линии. Сейчас служит в городском отделе народного образования. Как послушаешь ее рассуждения о школьной реформе, то невольно и подумаешь, как она в руководители-то попала и почему ее до сих пор с треском не выгнали. И ведь не выгонят, придется бедным учителям ждать, когда ее проводят на заслуженный отдых и не придет на освободившееся место молодой талантливый специалист. А сколько таких по всей стране на всех уровнях управления! Тут не в походы ходить надо, а новую революцию совершать.

— Ну и каша у тебя в башке — ложку не провернуть, — поразился Стас.

— Кстати, я бы не уповал на молодых и умных управленцев, которые придут на смену нынешним служащим, — сказал Лавуазье.

— Это почему же? — Баюн все еще пребывал в полемическом запале.

— Друг у меня преподает историю в Академии госслужбы. Рефераты, говорит, пишут все на «отлично». Он смекнул, что это делается с помощью Интернета и устроил однажды письменную блиц-контрольную. Вопросы были не очень сложные, например, вот такой: назовите хотя бы одного из пяти казненных декабристов. Вам и в голову не придет, как ответила на него одна из лучших студенток. Она написала: «Из казненных декабристов я помню только двоих — Ворошилова и Берию».

— Подумаешь, я тоже всех пятерых сейчас не вспомню.

— Но ты и не студент Академии и не готовишься посвятить свою жизнь служению Отечеству.

— Мужики, — взмолился Говор, — кончайте. Давайте лучше о бабах. Или о рыбалке. Достали этим трепом.

Все как-то разом замолчали.

Стас встал, наломал веток из принесенной кучи хвороста, подбросил их в костер, подвинул поближе к огню котелок с чаем.

— О рыбалке так о рыбалке, — сказал он. — Расскажу один случай.

— Расскажу один случай, — сказал Стас. — Как говорят греки, давно это было — никто не помнит. В то время литр бензина стоил семь копеек, а за пустую пол-литровую бутылку на пунктах приема стеклотары давали на пятачок больше. Я тогда держал катер на Онежском озере и был холостым. Мотался по волнам сизым селезнем без пары. Славная пора. Ни забот тебе, ни головной боли — где бы еще подзаработать.

Катер у меня был что надо, его еще отец построил. Семь метров длиной, с удобной рубкой-убежищем и стационарным двигателем. Штурвал, ходовые огни, миниатюрные кранцы по бортам — все как полагается.

Как-то мужики говорят: паровой окунь вышел на луды, берет на любую блесенку, лишь бы мало-мальски играла. Я уговорил заведующего дать мне пару дней за свой счет, а к ним прибавил три отгула, заработанных донорством. Вместе с выходными получился маленький отпуск. Не мешкая махнул на Шардонские острова.