Джилли Ганьон - #люблютебя [litres]

– Конечно, если захочешь признать, что тебе это нужно, я могу помочь.

– Да ну?

– Ага.

– И как ты умудрилась стать гуру боулинга?

– Мы с Марком, Бриттой и Мо провели тут много времени.

– Зачем? – Вопрос вырвался слишком быстро, сам собой. Но ведь и в самом деле: здесь воняло как от пепельницы, полной окурков. Интересно: как давно они запретили тут курить?

– Из-за атмосферы.

– Шутишь? Да тюрьма симпатичнее этой ды… – Я осекся, посмотрел на Рейчел. Она старалась подавить ухмылку, но безуспешно. – О да, ха-ха-ха. Прекрасно. Ты сама притащила меня сюда. Серьезно, зачем?

– Я же рассказала тебе по дороге. Сюда никто никогда не ходит.

– И?

– И можно выбраться из ада под названием «старшая школа Эппл-Прейри», если тусить в тех местах, куда никто больше не заглядывает.

О БОЖЕ, ВОТ ТЕПЕРЬ это действительно прозвучало донельзя убого. Ведь Кайл сейчас встанет и уйдет, чтобы не подцепить от меня микробы социального изгойства. Зачем я вообще стала дразнить его неумехой? Мы бы смеялись и дальше – пусть и сквозь сжатые зубы, – если б я не открыла рот. А теперь нужно болтать, говорить, пытаться словами вернуть все в прежнее русло; да, я сама виновата, все испортила, превратила в странное неприятное ингридбергмановское, но я же могу это исправить, да? Боже, Рейчел, вовсе не обязательно трясти познаниями в скандинавском кино на свидании в боулинге. Точнее, на тусне. Какое уж тут свидание…

– Ты правда думаешь, что это ад? – Кайл искренне огорчился; брови сошлись над переносицей в одну черту.

– А разве нет? – я решила взять легкомысленный тон. Но, кажется, ошиблась.

– Нет. То есть я так не считаю.

– И даже если вспомнить о Джесси Флоренцано, которая обижает твоих друзей?

– Да, Джесси… это нечто. Но она не плохая, честно. Просто… не знаю. Неуверенная в себе, может? Когда не пытается никому ничего доказывать, она очень веселая.

Джесси Флоренцано? Мы точно об одном и том же говорим? Разве можно разглядеть хорошего человека за этой… Джесси?

– Наверное, только очень интересные люди думают так о старшей школе. – Кайл улыбнулся, но глаза все еще оставались печальными и смущенными. К горлу у меня подкатил комок. Мне было почти… стыдно. Я чувствовала себя подлой и мерзкой, словно все это время жила в сказке, далекой от реальности. Какого черта это было? С усилием сглотнув, я притворно закашлялась, чтобы выиграть себе немного времени.

– Ладно, я тебя раскусила. Ты просто подлизываешься ко мне, чтобы я с тобой секретами боулинга поделилась.

Я склонила голову набок и положила руку на бедро. Это должно сработать. Кто бы мог подумать, что слова типа «старшая школа – отстой» чуть все не испортят? А я-то всегда думала, что это почти аксиома, вроде «без кислорода мы умрем».

– К счастью, я легко ведусь на лесть, – добавила я. Кайл усмехнулся. Уф, пронесло. И никаких больше дискуссий о моей редкостной дубоголовости.

Я подошла к дорожке.

– Хитрость в том, что нужно следовать за шаром. – Я начала показывать, преувеличенно медленно приближаясь к заступу. – Заводишь руку назад, размахиваешься, потом отпускаешь. – Я выбросила руку вперед, освобождая воображаемый шар. – Целься в то место, куда хочешь попасть, а нога пусть замахивается у тебя за спиной. Как противовес.

– Вот так? – Кайл повторил движения вслед за мной, но слишком далеко завел руку для броска, так что почти коснулся шаром второй руки.

Не задумавшись ни на секунду, я встала позади и вцепилась ему в ладонь, чтобы показать правильное положение. Кайл дернулся, обернулся, чтобы посмотреть на меня. Кажется, моя кожа просто горела под его взглядом, но я не могла поднять глаз. Он слишком многое увидит, если я посмотрю на него. Щеки, наверное, уже не красные, а фиолетовые от прилившей крови.

– Скорее, так. – Я заставила себя смотреть только на его руку – это же просто рука, просто пальцы, а не аккумулятор в машине, от которого у меня дергается каждый нерв! Затаив дыхание, я провела его руку по нужной траектории и отпустила сразу, как смогла. – Легче нужно, понимаешь?

– Думаю, да. – Кайл слегка улыбнулся мне, когда пошел забирать шар. – И реверанс в конце получился?

– Более-менее.

Он еще пару раз проделал движения, притворяясь, что замахивается, но не бросая шар на дорожку. Наконец выпустил его – шесть или семь кеглей оказались выбиты.

– Вот видишь? – Я не смогла удержаться от восторженного взвизга. Дура. – Уже гораздо лучше!