Хан Ган - Человеческие поступки [litres]

Наверное, и подростки, оставшиеся в Управлении, испытывали такие же чувства. Наверное, они даже были готовы обменять драгоценность своей совести на смерть. Однако сейчас сложно об этом судить. Что могли эти дети знать о смерти, чтобы сделать такой выбор? Они сидели, скорчившись, с оружием под окном и говорили, что проголодались, спрашивали, можно ли быстро сбегать в малый зал заседаний, взять там бисквитное печенье и сладкую газировку «Фанту».

Когда сообщили, что в течение десяти минут правительственные войска подойдут к зданию Управления провинции, Ким Чинсу приставил свое оружие к стене, встал и сказал:

– Мы будем держаться до конца и умрем, но нельзя допустить, чтобы погибли дети, находящиеся с нами.

Он говорил не как вчерашний школьник, а как зрелый мужчина 30–40 лет.

– Вам надо сдаться. Если вам кажется, что мы все умрем, бросайте оружие и немедленно сдавайтесь. Ищите любой способ выжить.

О том, что было дальше, я не хочу говорить. Сейчас никто уже не может заставить меня вспоминать это, и у вас такого права тоже нет.

Нет, никто из нас не стрелял.

Никто никого не убил.

Даже видя, как из темноты по лестнице поднимаются солдаты, как они подходят к нам, никто из нашего отряда не нажал на спусковой крючок. Никто не смог выпустить пулю, зная, что она убьет человека. Мы были детьми, получившими оружие, но не умевшими стрелять.

Спустя время мы узнали, что в тот день военным раздали патронов на восемьсот тысяч выстрелов. Тогда население города составляло четыреста тысяч человек. Раздали столько патронов, что ими можно было убить всех горожан, всадив в тело каждого по две пули. Я верю, что существовал приказ так и поступать в случае возникновения каких-то неожиданностей. Как сказал представитель студентов, если бы мы сложили наши ружья в холле здания и все отошли, они, возможно, направили бы свои стволы на безоружных людей. Каждый раз, вспоминая, как в ту ночь, в темноте, по лестнице буквально потоком лилась кровь, я думаю о том, что это была не только их собственная смерть, а смерть вместо кого-то еще. Они взяли на себя смерти многих тысяч людей, кровь многих тысяч человек.

Глядя лишь краем глаза на истекающих кровью людей, с которыми только что разговаривал, смотрел им в глаза, не в состоянии разобрать, кто уже умер, а кто остался жив, я лег в коридоре и уткнулся лицом в пол. Почувствовал, как они что-то пишут маркером на моей спине. «Вооруженный экстремист». Что именно они написали, я узнал от товарищей в тюремной камере Военной академии, куда свезли всех арестованных.

Людей, во время ареста оказавшихся без оружия, причислили к простым сообщникам и по очереди выпустили до начала июня, а в тюрьме остались только так называемые «вооруженные экстремисты». Именно тогда начались различного вида пытки. Выбирались такие изощренные способы, чтобы жертва страдала сильнее, чем при обычном избиении, но при этом чтобы сами палачи физически не напрягались. Кроме известных пыток водой и электричеством, существовали особые, такие как «воткнуть заколку для волос» – когда руки связывают за спиной и между запястьями и поясницей вставляют деревянный штырь, или «зажарить курицу целиком» – когда жертву подвешивают к потолку и избивают.

Тогда в их планы не входило выяснение реальной картины произошедших событий. В подготовленном ими сценарии нам заранее была назначена определенная роль, и все, что от нас требовалось – давать ложное признание в своих действиях, и тогда наши имена оказывались в списке врагов.

Я по-прежнему делил поднос с горсткой еды с Ким Чинсу. Мы сосредоточенно работали ложкой молча, оставив позади все, что пришлось испытать несколько часов назад в комнате для допросов, сдерживаясь, чтобы, как звери, не наброситься друг на друга из-за одной рисинки или кусочка кимчхи. И вдруг кто-то не выдержал, отодвинул поднос и заорал:

– Я терпел сколько мог! Если ты все сожрешь, что мне-то делать, а?

Между двух людей, смотрящих друг на друга волками, протиснулся человек и, заикаясь, сказал:

– Не-не надо так .

Я удивился, потому что эти слова произнес всегда молчаливый, тихий, подавленный юноша.

– М-мы, ведь мы… были го-готовы у-умереть.

В этот миг я встретился с опустошенными глазами Ким Чинсу. И понял. Понял, чего они добивались. Понял, что именно они хотели сказать, моря нас голодом и подвергая пыткам . Мы объясним, насколько наивными вы были, когда размахивали национальным флагом, когда пели государственный гимн. Мы докажем, что теперь вы – похожие на диких зверей грязные вонючие тела, гниющие от ран, что вы просто куски мяса.