Хан Ган - Человеческие поступки [litres]

Наша команда из двенадцати человек, включая Ким Чинсу и меня, собралась на втором этаже в малом зале для заседаний. Решив, что собрались первый и последний раз, мы представились друг другу. Каждый коротко написал завещание, указал имя, адрес и, чтобы его можно было легко найти, положил в нагрудный карман рубашки. Правда, тогда мы не осознавали, что совсем скоро нас застанут врасплох. И только когда по рации стали поступать сообщения, что правительственные войска занимают центр города, мы напряглись, занервничали.

Было около полуночи, когда Ким Чинсу вызвали в коридор. Громкий голос командира гражданского ополчения, приказывающего вывести женщин из здания и проводить их до жилых кварталов, доносился и до нас. По моему предположению, наш командир выбрал именно Ким Чинсу и поручил ему это дело в надежде, что слабый и хрупкий на вид юноша не вернется назад. Помню, я подумал тогда, глядя на Ким Чинсу, с напряженным лицом выходящего из комнаты с оружием на плече: «Да, иди и не возвращайся».

Однако, вопреки моему ожиданию, не прошло и получаса, как он вернулся. Но теперь его лицо было другим, абсолютно расслабленным. Должно быть, уже не в силах справляться с навалившейся дремотой, он с почти закрытыми глазами приставил ружье к стене, подошел окну, где стоял диван из искусственной кожи, лег на бок и уснул. Я потряс его, пытаясь разбудить, но в ответ раздались слова, похожие на стон:

– Извините, я только немного посплю.

И вот что странно: глядя на него, и другие, словно вдруг из них вышла вся энергия, тоже прислонились к стене. Сначала один, затем второй начали клевать носами. И я, почувствовав себя одиноким, сел у дивана, где лежал Ким Чинсу, и сжался в комок. Как это можно объяснить? В это время, когда нельзя было не то что дремать, – когда у нас все нервы должны были быть напряжены до предела, когда требовалось собраться, призвав всю силу воли, – в это самое время мы впали в дурманящий сон, забыв обо всем на свете.

Я проснулся, услышав, как осторожно открылась, а затем тихо закрылась дверь. Мальчик маленького роста – не старше ученика средней школы, с ясным лицом и коротким ежиком волос, похожим на очищенный каштан, – в какой-то момент оказался рядом, сел и прислонился к дивану.

– Ты кто? – спросил я глухим голосом – Ты кто? Откуда пришел?

Плотно смыкая веки, мальчик ответил:

– Очень хочется спать. Я только немножко посплю здесь, вместе с вами.

Услышав этот голос, Ким Чинсу, спавший, казалось, мертвым сном, вздрогнул и открыл глаза.

– Почему ты здесь? – спросил он взволнованно, схватив мальчика за руку. – Я же велел тебе идти домой! Ты же ответил, что уйдешь! Почему не ушел?

Голос Ким Чинсу становился все громче.

– Вообще, что ты собираешься здесь делать?

– Я умею стрелять, – сказал мальчик, запинаясь, – …не сердитесь на меня, пожалуйста.

От этой словесной перепалки вокруг раздались шорохи, люди проснулись. Не отпуская руку мальчика, Ким Чинсу сказал:

– В подходящий момент ты должен сдаться. Понял? Повторяю: ты должен сдаться. Подними руки и выходи. Они не должны убить ребенка, выходящего с поднятыми руками.

В том году мне исполнилось двадцать два года, я отслужил в армии и восстановился в университете. Мне, студенту, который поставил себе цель в жизни – после получения диплома учить детей в начальной школе, на собрании в малом зале заседаний поручили руководить группой вооруженных людей. Это говорит о том, что оставшиеся в Управлении провинции в ту ночь представляли собой просто толпу необразованных молодых людей.

Большинство в нашей группе составляли несовершеннолетние. Среди них оказался даже один ученик вечерней школы, который не мог поверить, что если зарядить оружие и нажать на спусковой крючок, то пуля и правда вылетит, поэтому он вышел во внутренний двор, выстрелил в небо и вернулся назад. Именно эти подростки нарушили приказ руководства об отправке домой всех, кто младше девятнадцати лет. Их стремление бороться было очень упорным, поэтому на то, чтобы убедить этих семнадцатилетних уйти домой, требовалось много времени и усилий.

План действий, полученный мной от командира гражданского ополчения, нельзя было даже назвать реальной тактикой. Предположительное время подхода правительственных войск к Управлению было два часа ночи, и с часу тридцати мы находились в коридоре. Каждый взрослый занял позицию – окно. Несовершеннолетним велели лежать между окнами наготове, и, если в человека рядом попадет пуля, он должен был его заменить. Какие приказы получили другие группы, насколько те планы были реалистичными, я не знаю. С самого начала командир сказал, что наша цель – выстоять. Только до того часа, как рассветет. Только до того, как тысячи граждан соберутся на площади перед фонтаном.