Хан Ган - Человеческие поступки [litres]

Из-за этого мать чувствовала себя очень виноватой, но у Ынсук было другое мнение на этот счет. Даже если бы ситуация в семье не оказалась такой тяжелой, она бы не смогла окончить университет. В конце концов, она присоединилась бы к кругу бастующих молодых людей. И держалась бы вместе с ними до самого конца. Больше всего она боялась бы остаться в живых одна.

Не то чтобы она была зациклена на том, чтобы выжить.

В тот день она пришла домой, переоделась в чистое, затем тайком от матери вышла за ворота и вернулась в спортивную школу. Уже смеркалось. Вход в зал оказался закрытым, к тому же, вокруг не было ни души, и она пошла в сторону Управления провинции. Коридор отдела по работе с обращениями граждан тоже оказался пустым, если не считать пару трупов, которых она и Сончжу приводили в порядок. Видно, ополченцы не смогли их увезли, и трупы продолжали гнить здесь, распространяя ужасное зловоние.

Она перешла во флигель главного здания Управления, и там в вестибюле увидела людей. Студентка, старше ее, та, что замещала повара в столовой, произнесла:

– Все женщины собрались на втором этаже.

Когда она вслед за девушкой поднялась на второй этаж и вошла в комнату в конце коридора, там шло горячее обсуждение.

– Я думаю, мы тоже должны получить оружие. Надо бороться вместе, важно, чтобы вооруженных людей стало хоть на одного больше.

– Разве кто-то кого-то принуждает взять оружие? Оружие должен получить тот, кто твердо решил идти до конца.

В конце стола она увидела Сончжу, которая сидела, подпирая щеку рукой. Она села рядом, и Сончжу мельком ей улыбнулась. Она, как всегда, хранила молчание, но в конце обсуждения невозмутимо заявила, что поддерживает тех, кто решил получить оружие.

Было уже около одиннадцати, когда в дверь постучали и вошел Чинсу. Обычно она видела его с рацией, но сейчас он был еще и с оружием на плече, и от этого смотрелся непривычно.

– Прошу остаться только троих. Нам нужны три человека, которые до утра будут ездить по улицам с микрофоном и обращаться к гражданам. Остальные могут расходиться по домам.

После этих слов вперед вышли три девушки, недавно заявившие о желании получить оружие.

– Мы тоже хотим до конца быть вместе с вами, – сказала студентка, которая привела Ынсук с первого этажа, – ведь мы для этого и пришли сюда.

Как Чинсу удалось убедить девушек уйти, она уже точно не могла вспомнить. Наверное, не хотела помнить, потому и забыла. В памяти остались какие-то смутные слова о чести, о том, что по репутации бойцов гражданского ополчения будет нанесен удар, если они оставят женщин в этом здании и им придется умереть вместе с мужчинами. Однако Ынсук сомневалась, что эти аргументы могли убедить ее в правильности такого решения. «Если придется умереть, умру», – думала она, но в то же время умирать ей не хотелось. «Наверное, мои чувства притупились из-за того, что пришлось увидеть так много мертвых тел». От этой мысли ей стало еще страшнее. Открытый рот, на животе дырка от пули, вываливающиеся полупрозрачные кишки – она не хотела умереть так.

Сончжу, одна из трех девушек, решивших остаться, получила карабин для самообороны. Прослушав короткую инструкцию, она неловко повесила оружие на плечо и, не оглянувшись, не попрощавшись, спустилась на первый этаж вслед за двумя студентками. Чинсу сказал этим девушкам:

– Сделайте так, чтобы люди вышли из своих домов. Чтобы сразу с заходом солнца перед Управлением провинции собралась огромная толпа. Нам надо продержаться только до утра, во что бы то ни стало надо продержаться.

Остальные девушки покинули здание около часа ночи. Чинсу вместе с другим студентом проводили их до переулка, где стоит католический собор Намдон. Они остановились у начала переулка, освещенного тусклыми фонарями.

– Здесь вы должны разойтись. Идите в любой дом, вам надо спрятаться.

Если у нее и была душа, то в те минуты она разлетелась на части. Когда Чинсу – в мокрой от пота рубашке, с карабином за плечом – на прощание улыбнулся девушкам. Когда она, как заледенелая, смотрела им вслед, идущим назад по темной улице. Нет, пожалуй, душа ее надломилась раньше, до того, как все девушки покинули здание Управления провинции. Она сломалась, когда Ынсук увидела тебя, Тонхо. В голубом спортивном костюме, поверх которого накинута куртка, какую надевают на занятиях по военному делу. На щуплых, какие и должны быть у ребенка, плечах – оружие. Ты стоял и слушал инструктора, кивая головой. Увидев тебя, она поразилась и вскрикнула: