Хан Ган - Человеческие поступки [litres]

Полежав так минут двадцать, она встает. Снимает уличную одежду и вешает на плечики. Оставшись в белом нижнем белье, она сует ноги в тапочки и идет в ванную. Набирает в раковину холодной воды и поливает опухшее лицо. Она с трудом открывает рот и осторожно, словно втирая пасту, чистит зубы. Раздается и тут же обрывается телефонный звонок. Она вытирает мокрые ноги полотенцем, входит в комнату, и телефон звонит снова. Рука тянется к трубке, но вдруг меняет направление и выдергивает шнур из аппарата.

Зачем отвечать?

Молча задав вопрос самой себе, она расстилает постель. Голода не чувствует. Даже если что-то съесть, тут же вырвет. Под ватным одеялом холодно, и она подтягивает ноги к животу, съеживается. Недавний звонок, скорее всего, был из издательства, от главного редактора. Ей бы пришлось отвечать на его вопросы. «Ничего, просто несколько раз ударили. Нет, только по щеке. Смогу выйти на работу. Ничего, в больницу можно не ходить. Только лицо опухло». Поэтому она правильно сделала, что выдернула провод.

От теплой энергии ватного одеяла тело постепенно согревается, и она выпрямляет поясницу, руки и ноги. Снизу бросает взгляд на окно – в шесть часов уже темно. Из-за уличного фонаря одна часть окна выглядит окрашенной в тускло-оранжевый цвет. Благодаря удобной позе и теплу она немного расслабляется, и боль в щеке становится сильнее.

Как мне забыть первую пощечину?

Когда мужчина ударил ее первый раз, она не закричала. Когда он замахнулся второй раз, она даже не попыталась уклониться. Вместо того, чтобы вскочить со стула, спрятаться под стол или броситься к двери, она затаила дыхание и ждала. Ждала, когда мужчина остановится, прекратит бить. Надеялась, что и второй, и третий, и даже четвертый удар станет последним. Когда его ладонь взлетела в пятый раз, подумала: «Нет, не остановится, будет бить дальше». Получив по щеке в шестой раз, она уже ни о чем не думала. И пощечины считать перестала. И только когда мужчина, влепив седьмую, тяжело опустился на складной стул, стоявший напротив стола, она прибавила к цифре пять, на которой остановила счет, еще две единицы и подвела итог. Семь раз.

Внешность мужчины была самой обычной. На плоском лице тонкие губы. Бежевая рубашка с широким воротником, серый костюм, на поясе широких брюк кожаный ремень с блестящей пряжкой. Случайно встретишь такого на улице и примешь за начальника отдела или руководителя какой-нибудь заурядной фирмы. Разжав непримечательные тонкие губы, мужчина сказал:

– Сучка. Что здесь делают с такими мерзавками, как ты, никто не узнает. Поняла, дрянь?

Сделав вид, что не замечает лопнувшего капилляра на правой щеке, она только ошеломленно смотрела ему в лицо.

– Если не хочешь сдохнуть так, что ни одна крыса, ни одна птица не узнают об этом, то слушай меня. Где эта сволочь?

Она встретила переводчика, которого мужчина называл сволочью, полмесяца назад. Это было в кондитерской, что недалеко от реки Чхонгечхон в центре Сеула. В тот день неожиданно похолодало, и она отыскала и надела свитер. Промокнув салфеткой пятно на столе, оставленное чашкой с ячменным чаем, достала стопку листов с отредактированной рукописью. Она положила ее на стол, повернув так, чтобы сидящий напротив переводчик мог читать со своего места.

– Читайте не спеша, господин переводчик.

Она пила остывший чай и ела сладкую булочку соборо , отламывая по кусочку хрустящую корочку, а он в это время внимательно просматривал внесенные изменения, погрузившись в текст почти на целый час. Он уточнил ее мнение по поводу незначительных поправок и дополнений и напоследок предложил вместе сверить оглавление. Она перенесла свой стул, села почти рядом с ним и начала заново просматривать рукопись. Она проверяла оглавление и исправленные абзацы, по одному листу откладывая документ в сторону.

Прежде чем они расстались, она спросила:

– Как вам сообщить о выходе книги?

Он рассмеялся и ответил:

– Я сам найду ее в книжном магазине и прочитаю.

Она достала из сумки конверт и протянула ему.

– Директор велел заранее подготовить и передать вам – это авторский гонорар за первое издание.

Он молча взял конверт и положил во внутренний карман куртки.

– А как нам быть с гонораром за последующие издания?

– Об этом позже. Я вам позвоню.

Его внешность была далека от того образа инакомыслящего, разыскиваемого полицией, который она смутно себе представляла. Его взгляд был таким кротким, что, казалось, он никогда не сможет убить даже червяка. Он не отличался привлекательностью: кожа с желтоватым оттенком, как у человека с нездоровой печенью, толстый подбородок, выступающий живот. Наверное, от того, что он вел жизнь затворника, скрываясь от властей.