Эн­ни Прул - Корабельные новости

— Да ну! Брось ты эти глу­по­сти! Да­вай луч­ше по­смот­рим ко­ме­дию. Та, ав­ст­ра­лий­ская, ко­то­рую ты про­шлый раз при­во­зил, бы­ла до­воль­но при­лич­ная.

Ку­ойл по­ду­мал, что ис­то­рию про ав­ст­ра­лий­ских вам­пирш-лес­бия­нок то­же уже мог­ли пре­вра­тить в ки­но­фильм.

Гра­вий­ная до­ро­га на мыс Ку­ой­лов с ос­кол­ка­ми льда в рыт­ви­нах и ка­на­вах ни­ко­гда рань­ше не ка­за­лась ему та­кой убо­гой. Вет­ра не бы­ло, и гус­то­го цве­та не­бо ниж­ним кра­ем упи­ра­лось пря­мо в мо­ре. Бы­ло ти­хо. Мерт­вен­но ти­хо и спо­кой­но. «Ни зву­ка», — ска­зал бы Бил­ли. Шум мо­то­ра ка­зал­ся не­ес­те­ст­вен­но гром­ким. Бан­ки с пи­вом ка­та­лись по по­лу. Он свер­нул к бух­те Оп­ро­ки­ну­той, уви­дел ды­мок, вью­щий­ся над до­ма­ми, про­ехал фаб­ри­ку по по­ши­ву пер­ча­ток и подъ­е­хал к мрач­но­му до­му на ска­ле.

Там ца­ри­ла ти­ши­на за­пус­те­ния. Спер­тый воз­дух. Все, как в пер­вый раз. Буд­то они ни­ко­гда в нем не жи­ли. Го­лос и энер­гия те­туш­ки не ос­та­ви­ли на нем сле­да.

Дом при­ни­мал его тя­же­ло. Про­шлое на­пол­ня­ло ком­на­ты, как бес­цвет­ный газ. Да­ле­ко вни­зу ды­ша­ло мо­ре. Этот дом мно­го зна­чил для те­туш­ки. Дос­та­точ­но ли это­го бы­ло для то­го, что­бы при­вя­зать к не­му и Ку­ой­ла? Ему очень нра­вил­ся бе­рег воз­ле до­ма, но сам дом был ка­ким-то не­пра­виль­ным. Он все­гда был та­ким. Его та­щи­ли по льду дол­гие ми­ли, упи­ра­ясь, дер­гая за ве­рев­ки, кри­ча про­кля­тия и ру­га­тель­ст­ва в ад­рес бо­го­лю­би­вой тол­пы. Под­ни­ма­ли на эту ска­лу. Он сто­нал, как свя­зан­ный за­клю­чен­ный, стре­мя­щий­ся об­рес­ти сво­бо­ду. Гу­де­ли ка­бе­ли, их виб­ра­ция пе­ре­да­ва­лась до­му, де­ла­ла его жи­вым. В этом и бы­ло все де­ло: на­хо­дясь в этом до­ме, он чув­ст­во­вал се­бя внут­ри свя­зан­но­го жи­вот­но­го. Не ра­зум­но­го, но ост­ро чув­ст­вую­ще­го. Ка­за­лось, его про­гла­ты­ва­ло са­мо про­шлое.

Он под­нял­ся по ле­ст­ни­це. Кто-то по­ло­жил кус­ки за­вя­зан­ной стран­ны­ми уз­ла­ми бе­че­вы на по­рог ка­ж­дой ком­на­ты. Гряз­ные об­рыв­ки при вхо­де в ком­на­ту, где спа­ли его де­ти! Ку­ойл по­чув­ст­во­вал ярость и стал хло­пать две­ря­ми.

Он по­ду­мал о ды­ме, ко­то­рый ви­дел, подъ­ез­жая к бух­те Оп­ро­ки­ну­той, и о том, что Бил­ли Прит­ти рас­ска­зы­вал о его ку­зе­не, жи­ву­щем где-то в тех мес­тах. Так вот кто за­вя­зы­вал эти чер­то­вы уз­лы! Ку­ойл со­рвал свои ру­баш­ки с ве­ша­лок, ви­сев­ших на две­ри, на­шел бо­тин­ки Бан­ни. У де­тей не ока­за­лось за­пас­ных ва­ре­жек. Он вы­ско­чил из до­ма, за­пи­хи­вая на хо­ду в кар­ман кус­ки ве­рев­ки с уз­ла­ми.

Он ос­та­но­вил­ся на до­ро­ге в Оп­ро­ки­ну­тую. Он дол­жен пре­кра­тить эти без­обра­зия. До­ро­гу дав­но не ре­мон­ти­ро­ва­ли. В за­мерз­шей гря­зи он уви­дел со­ба­чьи сле­ды. Он на­шел пал­ку и взял ее с со­бой, го­то­вясь от­би­вать­ся от ры­ча­щей тва­ри. Или уг­ро­жать лю­би­те­лю уз­лов. Поя­ви­лась бро­шен­ная де­рев­ня. Из-за кру­то­го скло­на ка­за­лось, что до­ма сто­ят друг на дру­ге. На са­мом де­ле от до­мов ос­та­лись толь­ко ос­то­вы: об­шив­ки и стен на них не бы­ло. Го­лу­бой фа­сад, тор­ча­щие реб­ра ба­лок, под­дер­жи­ваю­щих воз­дух. Гнию­щие дос­ки в во­де.

Из тру­бы хи­жи­ны, стоя­щей бли­же все­го к бе­ре­гу, шел дым. Ку­ойл ог­ля­нул­ся в по­ис­ках со­ба­ки и за­ме­тил вы­та­щен­ную на бе­рег лод­ку, по­кры­тую меш­ко­ви­ной. Она бы­ла при­ва­ле­на кам­ня­ми. Се­ти и по­плав­ки, вед­ро и до­рож­ка, ве­ду­щая от до­ма к строе­нию, ко­то­рое слу­жи­ло туа­ле­том. Че­шуя трес­ки, под­став­ки для каль­ма­ров. Три ов­цы в за­го­не не боль­ше но­со­во­го плат­ка. По­лен­ни­ца с дро­ва­ми, крас­ная мор­ская звез­да из по­ли­эти­ле­но­во­го меш­ка, вы­мы­то­го на бе­рег вол­ной.

Ко­гда Ку­ойл по­до­шел бли­же, ов­цы мет­ну­лись от не­го, зве­ня ко­ло­коль­чи­ка­ми. Со­ба­ки не бы­ло вид­но. Он по­сту­чал. Ему не от­ве­ти­ли. Но он знал, что ста­рый ку­зен был до­ма.

Он по­звал его: «Мис­тер Ку­ойл, мис­тер Ку­ойл», и ему по­ка­за­лось, что он зо­вет са­мо­го се­бя. Ему по-преж­не­му не от­ве­ча­ли.

Он толк­нул дверь и во­шел. Ку­ча по­лень­ев и му­со­ра, силь­ная вонь. За­ры­ча­ла со­ба­ка. Он уви­дел ее в уг­лу, воз­ле печ­ки: бе­лая со­ба­ка с ма­то­вы­ми гла­за­ми. Ле­жав­шая в дру­гом уг­лу ку­ча тря­пья за­ше­ве­ли­лась, и из нее по­ка­зал­ся че­ло­век.

Да­же при туск­лом ос­ве­ще­нии, не­смот­ря на древ­ний воз­раст это­го че­ло­ве­ка, Ку­ойл уз­нал в нем зна­ко­мые чер­ты. Не­по­слуш­ные те­туш­ки­ны во­ло­сы, без­гу­бый рот от­ца, фа­миль­ные глу­бо­ко по­са­жен­ные гла­за, же­ст­кие бро­ви, по­сад­ка го­ло­вы бра­та. И его, Ку­ой­ла, чу­до­вищ­ный под­бо­ро­док, те­перь ка­жу­щий­ся ка­ким-то ма­лень­ким, на­по­ми­наю­щий кос­тя­ной клиф, по­кры­тый бе­лым мхом.