Вирджиния Эндрюс - Розы на руинах

Она упала на колени и вцепилась в его руки, а когда он быстро отнял их, то в его пиджак.

– Не ставь меня в неловкое положение, мама, – с беспокойством сказал отец, но я понял, что он был тронут. – Мы с Кэти не отдадим своих детей. Он, конечно, не наша гордость и наша радость в настоящий момент, но мы сделаем все возможное, чтобы он был душевно здоров, и мы любим его.

– Скажите мне, что делать, и я сделаю это, – снова стала умолять она. Слезы потекли по ее щекам; она наконец поймала увертливые руки Криса и прижала их к своей груди. – Я сделаю все, что пожелаешь, только не проси меня уехать. Мне необходимо видеть его, ежечасно исполнять его пожелания, восхищаться им. Он необыкновенно одаренный ребенок!

Она стала снова целовать его руки, а он снова убирал их, но без прежней решимости, потому что даже ее слабых сил хватило, чтобы удержать его возле себя.

– Мама, пожалуйста… – Он сел в кресло и закрыл глаза рукой.

– Он привязан ко мне больше, чем кто-либо из моих родных детей, Кристофер. Он даже любит меня… Когда он сидит у меня на коленях и я укачиваю его, я вижу, как успокаивается его лицо. Он еще маленький, он такой ранимый, он так напуган всеми проявлениями взрослого мира, которых не может понять. А я могу ему помочь. Я знаю, что смогу помочь ему. Что-то подсказывает мне, что я не задержусь на этой земле, – прошептала она, и я напряг слух, стараясь различить слова. – Оставь его мне хотя бы до моей… пожалуйста, как последний дар сына матери, когда-то горячо любимой… той матери, которую ты помнишь по своим самым ранним годам, Кристофер, матери, которая прошла с тобой через корь, ветрянку, бесчисленные простуды, ведь ты помнишь? Я помню. Если бы я не помнила мои самые счастливые годы, я бы не пережила столько несчастий…

Она достучалась до него. Он растроганно глядел на мать.

– Ты сказал, что я соблазнила твоего отца и заставила его жениться на мне, только чтобы отомстить моему отцу. Ты неправ. Я полюбила вашего отца с первого взгляда. Я не могла ничего с собой поделать, так я любила его, – ведь и ты не можешь противиться своей любви к Кэти. Крис, мне ничего не осталось в память о прошлом. Я потеряла все. Джон – единственное, что мне осталось от прошлого. – Последние слова она сказала полушепотом, будто испуганно. – Он один напоминает мне о Фоксворт-холле.

– Но ведь он должен знать, кто я! И кто Барт!

Бабушка подвинулась вперед и положила руку, унизанную кольцами, на колено моего папы. Я увидел, как он вздрогнул от этого прикосновения.

– Я не знаю, что помнит и знает Джон. Он полагает, что все мои дети разлетелись по свету. Думаю, ему неизвестно, что среднее имя Барта – Уинслоу, но он такой проныра, что может знать и больше. – Она вздрогнула и отняла свою руку. – Когда-то все эти земли принадлежали моему отцу. Так что Джону вполне понятно, отчего я поселилась здесь. Это место из года в год принадлежало нашему роду.

Он покачал головой:

– И ты устроила все так, чтобы я купил эту землю подешевле?

– Кристофер, мой отец скупал земли повсюду. Теперь я их владелица. Но я бы отдала это все, лишь бы опять быть с тобой и Кэти. Никто, кроме меня, не знает вашей тайны, а я никогда не расскажу ее. Я обещаю никогда не ранить ваши чувства, не стыдить вас – только позвольте мне остаться! Позвольте мне снова быть вам матерью!

– Избавься от Джона!

Она вздохнула и наклонила голову:

– Если бы это было возможно.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не догадываешься? – Она взглянула на него.

– Шантаж?

– Да. У него тоже никого не осталось. Он делает вид, что ничего не знает о вас с Кэти, но я не уверена. Он поклялся, что не разгласит тайну моего пребывания здесь, потому что иначе я была бы осаждаема репортерами. Поэтому я дала ему приют и содержание, дабы ничто не просочилось за эти ворота.

– Но Барта ты не уберегла. Джори видел, как Джон Эймос постоянно нашептывает ему что-то. Я полагаю, ему все о нас известно.

– Но он не станет делать ничего против вас! – воскликнула она. – Я поговорю с ним, вразумлю его. Я откуплюсь от него… он ничего никому не скажет.

Папа встал, собираясь уходить. На мгновение он положил руку на ее седую голову, но тут же с виноватым видом снял ее.

– Договорились. Поговори с Джоном, скажи ему, чтобы оставил Барта в покое. Не говори Барту, что ты его родная бабушка, пусть ты останешься для него доброй старушкой, которой нужен внук и друг. Можешь ты сделать для меня хоть эту малость?

– Конечно, – вяло согласилась она.