Александр Бушковский - Праздник лишних орлов [сборник]

Останавливаю у ларька, покупаю воду и пачку сигарет, чтобы не стрелять у него. Пакетик конфет – положить на могилы. Идет дождь с редкими крупинками снега, я резко жму на газ и стартую с пробуксовкой. Дорога скользкая, ее почти не видно. Я разгоняю все быстрее, чтоб на повороте пустить машину юзом и чуть-чуть схватить адреналина. Выскочить на пик эйфории. Ванька молчит, он спокоен, как индеец. Этими дешевыми трюками его не проймешь. Я сдерживаю дурь и сбрасываю газ:

– Как хочешь жить лет через двадцать, братан?

– Спокойно.

– Как это?

– Ты и сам знаешь. Не искать денег, кайфа тоже не искать. Меньше зависеть.

– Самому решать?

– Насколько возможно.

– Не думать о том, что о тебе скажут…

– Нет. Мне это и теперь неважно.

– Просто стареть?

– Не просто. Смотреть, что вокруг творится…

– Вот именно творится, а не происходит! Это ж божий промысел, чувак. И самому что-нибудь творить…

– Да мы в основном только вытворяем, как ты, например, сейчас. Если все будут творить, что получится?

– Не знаю. Молитву бы творить научиться, и хватит с нас.

– Я ни одной не могу запомнить.

– Да чё там запоминать, два слова всего. Господи, помилуй.

Ванька вяло отмахнулся:

– Брось ты, братан… Разве так молятся?

Едем молча. Теперь думаем о своем. Мы с женой вчера убирали квартиру, она вытирала пыль, а я ей и говорю: «Протри, пожалуйста, на полке с исусиками». Она иронично так улыбнулась, мол, наставил икон, а сам богохульничаешь. А я слишком серьезно верить не могу. Простоты, что ли, не хватает. Все стараюсь головой, а может, сердцем надо? Только где оно, это сердце, одна межреберная невралгия от кирпичей на работе. Может, надо сразу всем? И головой, и сердцем, и животом заодно, чтоб страх божий был? Стерпеть надо?..

Был у меня такой случай. Строил я печь на Соловках. Не в самом монастыре, а в поселке, за стенами. У одного монастырского работника. Нужна была мне глина. Рано утром собрал я пустые ведра из-под раствора, составил их друг в друга в один тубус, взвалил на плечо и пошел к Никольским воротам. Потому как глина хорошая здесь только у монахов. А еще потому, что у меня тут друг послушником, Андрей, он-то и договорился насчет глины. Иду я по камушкам дороги, на море поглядываю. Что-то там себе мыслю. Служба утренняя только что закончилась, колокола отзвонили. Он, звон, еще в воздухе плывет. Народу на дороге никого. Не помню даже, о чем я в голове гонял тогда. Может, о том, что друг мой скоро постриг примет. Или, может, вспоминал, как в прошлый мой приезд привел нас отец Дамиан к Филипповой пустыни. Показал поклонный крест, остатки часовенки, где археологи раскопки ведут, и вдруг спокойно так говорит, глядя мне прямо в глаза: «Вот здесь нашему святителю Филиппу явился Иисус». Я оторопел. Что и сказать-то, не знаю. Сколько мыслей пронеслось в голове, не сосчитать. Помню только, удивился я такой вере, потом испугался, что подшучивает надо мной отче. Ждет, как я отреагирую. А друг и брат мой Андрей в это время обошел яму с раскопками, спрыгнул вниз, на древний фундамент, поднатужился и оторвал от кладки большущий монастырский кирпич. «Смотри, – говорит, – братан, из чего люди раньше строили! Не то что мы теперь». Отвлекся от меня отец Дамиан и говорит ему: «Это ты, Андрюха, опрометчиво поступил». Тот смутился немного и обратно в кладку камень воткнул… Так вот, иду я по брусчатке, кубатурю в голове обо всем об этом, а мне навстречу выезжает из-за монастыря «скорая помощь». Старенькая такая «буханочка». Вижу – один только водитель в машине. Я быстренько на другую сторону дороги перешел, чтоб он меня колесами из лужи не обрызгал, а тот из окошка чуть ли не по пояс высунулся и давай меня на весь остров материть: «Ты чё, блядина, через дорогу с пустыми ведрами!!! Ё!!! Моё!!! Чтоб тебе!.. Чтоб у тебя!..» Я опешил на секунду, а он дальше погромыхал на своем тазу с гайками. Стою я и мечтаю, догнать, что ли, гада, вытащить из кабины через окно и повозить мордой по булыжникам? Эх, был бы сейчас у меня на плече другой тубус, не эти ведра ржавые, а РПГ-7 или еще лучше «Шмель»… Потом выдохнул воздух, думаю, хрен с ним, все же святое место, утрусь, пойду дальше. Прихожу в печной склад, Андрюха меня уже встречает и спрашивает: «Что ты такой смурной?» Я ему всю эту историю рассказываю, он послушал, подумал чуток и говорит: «Надо было его догнать и приложить пару раз челом об мостовую. Ладно, махни рукой, тут таких бесов полный остров».

– …Чё молчишь? – спрашивает Ванька.