Александр Бушковский - Праздник лишних орлов [сборник]

Когда пришел Вовка, Саня лежал на диване с мокрым полотенцем на круглом луноподобном лице и молчал. Голова гудела, тело ныло, думать и двигаться было тяжело.

– Кто? – спросил Вовка, побледнел и набычился.

Саня молчал.

– Ладно, не говори, я сам узнаю. Давай, я пошел. – Вовка ушел на улицу, переодевшись в старые брюки и куртку.

– К врачу надо ехать, – сказал отец, не глядя на Саню.

– Завтра…

Вовка пришел ближе к вечеру. За окном уже темнело, но Саня лежал, не зажигая света.

– Рыжего я рубанул. Визжал, как поросенок. – Вовка плотоядно улыбнулся. – Корешок его уехал в город, в хобзайку [13] Хобзайка – местное название профтехучилища. . Ничего, поймаем его на выходных.

И он, попив воды и схватив что-то из холодильника, снова ушел. Саня почувствовал, что его раны стали зудеть по-другому, словно заживая на глазах. Поздно вечером Вовка вернулся слегка потрепанный, со сбитыми кулаками.

– Короче, одноклассничка твоего поймал у самой калитки, он бежать кинулся. Но не успел. А старшего мы с Андрюхой встретили. Он орать начал, что всех своих соберет, но я слушать не стал, сам его сделал. Андрюха даже не трогал его, козла. На днях в школу брат твоего одноклассника придет с секундантами, хочет вызвать меня один на один. Короче, скучать не придется… Надо тебе все-таки в больницу съездить, вон глаза кровью заплыли и нос, по ходу, сломан.

– Да у меня ничего уже не болит… почти. – Сане снова захотелось плакать, только теперь от сладкого чувства, что он отомщен. У кого еще есть такой брат и друг? И наплевать, что дальше война разгорится с новой силой.

В больнице врач, вправляя Сане нос и ощупывая скулы, заглядывал в кровавые белки и тихо спрашивал:

– При каких обстоятельствах, молодой человек, получили такие серьезные травмы? Это ведь не просто побои, есть перелом носа и сотрясение. Уголовное дело.

– Упал с лестницы.

– Хотите быть героем, молодой человек?

– Нет, не хочу…

– Боишься, покрываешь их? Так и оставишь безнаказанными?

– Не оставлю… Упал с лестницы.

– Ладно, как хочешь. Но я обязан сообщить в милицию.

Опухоль сошла, но синяки почернели, и красные глаза на их фоне выглядели жутковато. Одноклассники отводили взгляды, враги пока не давали о себе знать, и только друзья подшучивали, стараясь поддержать.

– «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» – говорил оптимист Кабан, цитируя Глеба Жеглова из известного фильма.

– «Красное на черном!» – Меломан Андрюха напевал строчку из песни модной «Алисы».

– О луноликая красавица Зубейда! – смеялся Лелик.

А брат Вовка раздобыл бодягу, чем оказал самую реальную помощь в сведении синяков.

– Надо вместе держаться, чтоб не получилось опять, как с Саней.

Но ведь не будешь впятером гулять с девушкой. Андрюха пришел в школу со здоровенными фонарями под обоими глазами. Вчера его окликнули возле Дома культуры, когда он шел со Светой в кино. Двое предложили отойти в сторонку, и в кино он уже не попал.

– Даже девчонки не постеснялись, уроды! – вскипел Кабан, и в тот же день они с Вовкой дали Андрюхиным обидчикам жестокий бой в школьном туалете.

Победа далась тяжело, но Света неожиданно стала с восхищением смотреть на Вовку. Это заметили все.

– Слушай, Андрюха, чё она мне все улыбается, а? Как у вас с ней дела-то?

– Да что-то никак! – махнул рукой Андрюха. – Говорит, боится теперь в кино ходить. Мне сейчас не до нее.

– Тогда, может, я с ней схожу? – осторожно спросил Вовка.

– Ну и сходи! – слишком равнодушно ответил тот. – Чё мы, баб между собой не разделим, что ли?

Весной любовь Вовки и Светы вырвалась, как река из-подо льда. Сане иногда до полуночи приходилось болтаться по улицам, ожидая, когда счастливо улыбающийся Вовка спрыгнет с ее балкона. А однажды Вовка тихо свистнул брату и, когда тот подошел из темноты, шепотом крикнул:

– Саня, у нее сегодня родители в гости ушли, я сам только узнал. Наверное, до утра останусь. Лады?

– Ну давай, только утром-то забеги домой перед школой, а то мама волнуется.

– Отмажь меня как-нибудь дома, а?

– Короче, скажу, видел тебя с пацанами, и пойду поищу. Но долго искать не смогу…

– Ладно, потом маме правду скажешь. Все, мне пора…

Как только Сане исполнилось восемнадцать лет, пришла повестка в армию. За день до торжественных проводов Вовка притащил бутылку и втихаря отозвал Саню на улицу. По дороге зашли в парикмахерскую. Потом, сидя друг напротив друга за обшарпанным столом в старой школьной кочегарке, они впервые вместе пили водку. Водка была противно теплой, а закуска – маленькая банка соленых огурцов и полбуханки хлеба, их тоже принес Вовка. Они быстро и молча хмелели.