Канта Ибрагимов - Седой Кавказ

– У меня нет с собой денег, – последний, жалкий аргумент выдвинул Домба.

– Так я дам, и можно, как в прошлый раз, в долг. Мы ведь свои. Давай этого черномазого разденем!

В комнате Зайнди продемострировал Домбе и Арону двадцать новеньких, запечатанных колод карт. Перед игрой стоя выпили несколько рюмок спиртного. Чеченцы пили свой коньяк «Илли», Арон залпом осушил полный стакан водки, запил пивом, не закусывая стал курить.

– Я не переношу дым, – возмутился Домба, цепляясь за последнюю надежду, покинуть этот дом.

– Да-да-да, – засуетился Зайнди, – больше не будем.

Из соседней комнаты принесли вентилятор. Пока его устанавливали, Арон рассказывал какие-то анекдоты; его смуглое, ширококостное лицо расплылось в улыбке. Жажда реванша кипела в Домбе, он рвался в бой, первым сел за картежный стол.

Привычными движениями Зайнди раскрыл запечатанную пачку, ровно растасовал колоду, бросил карты посредине стола. Все еще улыбающийся Арон небрежно срезал их, и Зайнди стал сликовать карты перед партнерами. На втором круге Домбе выпал туз.

– Хорошая примета, – по-чеченски сказал Зайнди, передавая Докуеву колоду для первой прокидки.

В руках Домбы карты дрожали, он не мог их толком разметать. Оба партнера это видели, сочувственно (или презрительно) переглянулись, но промолчали.

Первоначально ставка равнялась десяти рублям, игра шла с переменным успехом. Под столом Зайнди иногда постукивал ногой о ногу Домбы, как бы взбадривая или наоборот сдерживая в игре, создавая ощущение единения в борьбе с чужаком. В особо напряженных моментах он пару раз мельком показал свои карты Докуеву и даже бросил реплики полушепотом на чеченском языке. После чего Арон бросил карты и возмущенно воскликнул:

– Я не буду с вами играть! Вы в сговоре против меня!

Докуев был в растерянности, Эдишев извинялся, уверял, что больше такого не будет, а под столом все постукивал по ноге земляка. Домбу эти подстольные контакты раздражали, и он не знал, как на них реагировать. В конце концов он просто сел полубоком, в недосягаемости от конечностей подсказчика.

К раскрытию пятой колоды карт появляется явный выигрыш Зайнди, Домба при своих первоначальных интересах. И тут Эдишев поднимает ставку до четвертной. Следом две крупные секи, разыгрываемый банк значительно возрастает, и уже Домба в порыве азарта поднимает ставку до полтинника, потом до сотни рублей и с явно сильной картой на руках уносит кряду два куша.

– Да-а, сегодня твой вечер, – огорченно бросает Арон, он явно проигрывает раз за разом, ему карта не идет, а пару раз, когда он блефовал, Зайнди подлавливал его на этом приеме.

После этого и Домба стал идти на риск, смело отзывался на любой вызов соперника. Азарт полностью захлестнул его сознание, карта шла стабильно хорошо, и он раз за разом уносил куш, и усиливая давление, поднимал ставку, доведя ее в последней секе до двухсот рублей, и выиграл. Арон поднимает руки, прося перерыва, оба партнера умоляют Докуева позволить курить. Фаворит игры сжалился над партнерами-соперниками.

Картежники, как хищники, едят много, жадно. По-прежнему чеченцы чуть-чуть пригубляют коньяк, гость опрокидывает в рот полный стакан водки. Потом долго, смакуя, пьют свежеприготовленный обслугой крепкий чай- чефир. Говорят очень мало, просто реплики о еде, каждый в напряжении, думают о своем. Докуев подсчитывает выигрыш, по самым скромным прикидкам, он отыграл уже восемь тысяч рублей. «Еще час-полтора без риска отыграю и уйду», – решает он и вслух говорит, что играет до трех ночи, а потом – домой, утром должен быть на работе. Партнеры с одобрением качают головой, рты заняты едой, да и говорить нет охоты: все поглощены азартом предстоящей игры.

Вновь продолжилась игра. И что такое? Докуеву карта просто не идет, а если пришла, то ее перебивают. В аналогичной ситуации и Арон, он еще пару раз пьет в больших дозах водку, запивает пивом, его движения становятся вялыми, реплики пьяные, чванливые. А Зайнди раз за разом выигрывает партии. Игра монотонная, тягучая, скучная. Весь капитал постепенно базируется перед Эдишевым. Арон в ярости, зол, ворчит, с пьяной небрежностью он в очередной партии поднимает ставку до пятисот рублей и проигрывает ее Зайнди. Все. Больше у приезжего картежника наличных нет. К аналогичной ситуации приближается и Домба. И тогда решают играть в долг, а вместо денег использовать перерезанные пополам использованные карты. Чтобы не мелочиться, каждую половинку приравняли к ста рублям. Банк «ценных бумаг» выпустили на десять тысяч рублей, потом по предложению Зайнди, его увеличили в три раза. Каждый игрок мог брать любой «кредит» в условном банке и при этом делать записи на специальном листке… Какая бы ни была ставка, хоть копейка, хоть сто рублей – азарт один, это только после игры оценка произошедшего разная.