Карина Шаинян - Долгий путь на Бимини

При каждом движении внутри шуршало, похрустывало, тихо позванивало. Старик запустил в мешочек руку, пошарил – мелодичный шорох стал громче, будто накатила на пляж волна.

– Мне любопытно, Барон, – тихо сказал он Каррересу, будто спрашивая разрешения. Доктор кивнул.

– Не бойся, – сказал он Элли и сжал ее руку.

Ван Вогт присел на корточки, зачерпнул из мешочка горсть пестрых раковин и широким движением рассыпал их по полу, будто бросая корм невидимым курам. Чуть откинулся, как художник, оглядывающий картину в целом, поцокал языком.

– Ты сделаешь большую глупость, – сказал он.

– Как, только одну? – со сдавленным смешком спросила Элли.

Ван Вогт укоризненно покачал головой и нахмурился, вглядываясь в рисунок рассыпанных ракушек.

– Так-так… – сказал он и задрал мохнатые брови.

– Не надо, – попросила Элли тонким от напряжения голосом.

– В чем дело? – негромко спросил Карререс. – Не мешай.

– Как интересно… – бормотал Ван Вогт. – Вот что я тебе скажу, деточка…

– Не надо мне ничего говорить!

– Так вот, деточка… – продолжал бормотать бокор, будто в трансе, не обращая на Элли никакого внимания. Карререс подался вперед, и его глаза азартно заблестели.

– Анхельо, пожалуйста, скажи ему, чтоб замолчал! – закричала она, вырывая руку. – Я не буду прятаться, я тебе верю, я полезу куда угодно – только не надо говорить, что будет! Я чувствую, я знаю, – мне нельзя это слышать!

– Почему? Ты можешь разумно объяснить, в чем дело? Что за истерика?

– Нельзя и все! – звенящим от слез голосом закричала Элли.

– Пойми, я должен узнать… – Карререс вдруг осекся и растерянно потер затылок. Поглядел на выжидающего Ван Вогта. Бокор несколько секунд держал взгляд, потом отвел глаза, ухмыльнулся и одним движением сгреб раковины.

Элли благодарно сжала руку Карререса, заглянула в лицо. Тот ответил слегка смущенным взглядом, к которому примешивалась изрядная доля ностальгии.

– А тебе бы очень подошло простое легкое платье, – шепнул он со странной мечтательной улыбкой. Элли ошалело захлопала ресницами.

– Извини, погода не располагает, – смущенно пробормотала она, и Карререс рассмеялся.

– Так зачем ты поджидал меня, Ван Вогт? – спросил он у вернувшегося за стол старика. – Неужели лишь затем, чтобы напоить дрянным ромом?

– Разве этого мало? – удивился Ван Вогт. – Угостить ромом Барона Субботу – великая честь для любого из нас. Я готов служить всем, чем могу, для того, чтобы ты вернул свою силу…

Карререс пристально посмотрел на бокора и встал.

– Нам пора, – сказал он Элли, и та подскочила. Виновато улыбнулась Ван Вогту, едва заметно разведя руками.

– Спасибо за ром, – сказала она и засмущалась, услышав фырканье отвернувшегося доктора.

– На здоровье, деточка, – просиял бокор. – И имей в виду: в музей возвращаться не надо.

Элли увидела, как напряглась спина Карререса.

– А мы собирались? – растерянно спросила она. – Ах да, за медальоном…

Бокор ласково закивал.

– Пойдем, пойдем… – Карререс ухватил Элли за воротник и подтащил к двери.

– Игуана! – спохватилась она.

– Может, оставим? – Карререс с сомнением посмотрел на ящерицу. – Не нравится мне она…

– Но мне очень хочется взять ее с собой, – смущенно возразила Элли. – В конце концов, зачем-то Герберт принес ее сюда? – торжествующе добавила она.

– Это серьезный аргумент, – ухмыльнулся Карререс, и Элли поспешно подхватила маленькую клетку-переноску, которую с готовностью протянул ей бокор. Задремавшая было ящерица приоткрыла один глаз и зашипела. Элли посмотрела на нее со смесью испуга и отвращения, – Карререс уже обрадовался, решив, что она сейчас передумает, но Элли только решительно сжала губы и покрепче сжала ручку клетки. Решив, что ничего интересного не происходит, ящерица снова погрузилась в нирвану. Карререс и Ван Вогт торжественно пожали друг другу руки.

– Ах да, – спохватился на пороге Карререс. – Спасибо за поезд.

Ван Вогт лишь хитро улыбнулся в ответ.

Захлопнув дверь, Ван Вогт немного постоял, прислонившись к косяку и мечтательно улыбаясь. Потом, шаркая, прошел на кухню, взял со стола фонарик и потянул за медное кольцо в полу. Из открывшегося темного проема дохнуло холодом. Ван Вогт, зажав фонарик в руках и осторожно хватаясь за ступеньки, спустился в подвал. От липкого каменного пола разило, и Ван Вогт невольно поморщился. Шепча что-то, он зажег свечи, расставленные по кругу, вытащил из клетки в углу небольшого цыпленка и взял с полки каменный, очень грязный нож.