Ник Хорнби - Голая Джульетта

— Ну?! Давай выкладывай!

Энни еще не успела снять пальто, а Линда уже плюхнулась на стул, уперлась локтями в столешницу и приготовилась впитывать новости.

Свести бы их с Дунканом, подумала Энни. Чтобы они вволю смогли «выкладывать» друг другу свои эмоции.

— Я оставила Майка дома, чтобы он не мешал нашему девичнику.

Девичник! Энни чуть зубами не скрипнула. Ну и лексикон!

— Так что там у вас? Где вы были, что делали?

Энни подивилась интенсивности интереса подруги.

Может, притворяется? Неужели можно всерьез интересоваться нелепым интернет-свиданием?

— Ну… — Чем там они должны были заниматься? — Выпили кофе, сходили в кино на Рассел-сквер на французский фильм и… вот, собственно, и все.

— И чем все кончилось?

— Фильм? Жена героя обнаружила, что он спит с поэтессой, и ушла от него.

— Балда, при чем тут фильм, я спрашиваю, чем свидание кончилось!

В этом вся Линда: никакого чувства юмора. Но Энни и сама идиотка, нашла с кем шутить.

— Ну, я…

Ох, ну какая разница? Все это просто курам на смех. Изобрела свидание, чтобы замаскировать другую встречу, тоже наполовину выдуманную. Фантазия на тему фантазии. Ладно, придется врать дальше, Линда ждет.

— Мы просто распрощались. Неловко получилось. Он пришел не один, с девицей. Похоже, что он хотел…

— Бог мой!

— Ну да.

Если история, которую она сейчас рассказывает Линде, когда нибудь будет опубликована, надо выразить благодарность Роз, а то и взять ее в соавторы. Ведь именно Роз ей объяснила, что в интернет-знакомствах такое сплошь и рядом.

— Подобные вещи случаются чаще, чем ожидаешь, — сказала Энни. — Я могла бы кое-что порассказать…

Она вдруг почувствовала себя заправским сочинителем. Первое «творение» отличалось некой полуавтобиографичностью, теперь же она вступила на территорию чистого воображения.

— Значит, ты уже ветеран в интернет-контактах? Шаришь по сайтам знакомств?

— Нет-нет. Не совсем. — Сочинительство оказалось несколько более сложным занятием, чем Энни себе представляла. Истину предстояло выкинуть полностью, а к этому она оказалась не готова. — Но то, с чем я уже столкнулась, выглядит достаточно нетривиально. И о каждом случае можно рассказать не одну и не две истории.

Линда сочувственно покачала головой:

— Слава богу, что мне это ни к чему.

— Да, тебе повезло.

На самом деле Энни так не думала. Она достаточно успела узнать Майка, чтобы считать Линду одним из несчастнейших существ на планете.

— А как же Дункан?

— Он ушел к другой.

— Смеешься? Не верю.

— Что, он так плох?

— Энни! Он ужасен!

— Ну конечно, до Майка ему далеко, но…

Может, она перегнула палку? Даже Линда поймет, что она издевается. Но Линда лишь слегка улыбнулась, причем несколько самодовольно.

— В общем, так или иначе, но Дункан нашел другую.

— Да кого он мой найти! Разве что какую-нибудь нашу читательницу.

— Ее зовут Джина, она преподает в том же колледже.

— Отчаявшаяся особа.

— Одиноких часто можно назвать отчаявшимися.

Отпор мягкий, почти незаметный, но Линда его ощутила. Возможно, она видела одиночество прямо перед собой — вот оно, сидит, потягивает лагер и старается сохранять полное спокойствие. Одиночество… Болезнь, высасывающая силы, ослабляющая разум. Разве торчала бы Энни в течение часа перед музеем Диккенса, если бы не эта болезнь?

Официант подал рулетики, и тут же заверещал мобильник Энни. Номер неизвестен — тем больше оснований ответить.

— Алло!

Голос в трубке солиднее, чем она ожидала, ниже тембром, однако слаб, чуть ли не дрожит.

— Энни?

— Да.

— Привет. Такер Кроу.

— Привет. — На этот раз первое слово, которое он от нее услышал, покрыла ледяная корка. — Надеюсь, у вас имеется какое-нибудь удовлетворительное объяснение.

— Надеюсь, мое объяснение вас удовлетворит. Хотя бы слегка. Сердечный приступ, сразу с трапа самолета. Хотелось бы оправдаться чем-нибудь посерьезнее, но, надеюсь, вы и это объяснение примете.

— О боже мой! Как вы себя чувствуете?

— Уже неплохо. Физически лучше, чем морально. Оказалось, что я не столь вечен, как раньше воображал.

— Я могу что-то для вас сделать?

— Было бы приятно видеть посетителя, не принадлежащего к моему семейству.

— Обязательно приду. Вам что-нибудь принести?

— Может… книжку-другую. Что-нибудь английское и туманное. Но не такое туманное, как «Барнаби Радж».

Энни несколько неестественно рассмеялась, записала адрес больницы, распрощалась и покраснела. Что-то слишком часто ей приходится краснеть в последние дни. Может быть, она действительно помолодела? Еще пубертатных эмоций не хватало.