Ник Хорнби - Голая Джульетта

Так он об этом узнал.

Берлинская стена рухнула столь же внезапно, как и возникла. Ее сменили жидкие неловкие аплодисменты. Теперь можно было бы поговорить, но Такер не знал, что сказать. Он определенно не желал озвучивать свои мысли: он думал о работе, о музыке, о «Джульетте» и гастролях, о том, что сочетание «Джульетты» и Грейс станет нелепым и невыносимо унизительным. А для Лайзы уже наверняка стало. Он надеялся, что последняя мысль его как-то оправдывает, хотя бы с точки зрения этики. Ведь он думает не только о себе. Авось Всевышний не пропустит его мысль мимо всеслышащего уха, пусть даже она пришла в самом конце эгоистического вихря соображений о себе любимом.

— Ну и что ты собираешься делать? — спросил Джерри.

— А что тут поделаешь? Не думаю, что есть штаты, в которых разрешены аборты после рождения.

— Очень остроумно. Просто класс. Даже взглянуть не хочешь?

— Рад был с тобой познакомиться, Джерри.

Такер прикончил содержимое стакана и припечатал донышко к стойке. Отчитываться перед этим парнем он не собирался. А вот разобраться с самим собой… Короче, на выход.

— Вот еще что, — произнес Джерри, — ни к чему конечно, но ты еще та гнида, так что уж одно к одному…

Такер задержался и сделал мину «Я весь внимание».

— Эта твоя «Джульетта»… Ясно дело, тебе не терпелось ее трахнуть. Баба хоть куда, я ее фото видел. Но все эти страсти-мордасти!.. Тошниловка. Я твой диск точно не куплю.

— Не спорю. Мудрое решение.

Такер иронически ухмыльнулся, сделал Джерри ручкой и вышел. Он хотел сразу уйти, но не позволил мочевой пузырь. Это несколько снизило драматический накал, поскольку на обратном пути из туалета ему пришлось еще раз отсалютовать Джерри тем же самым жестом.

Шли годы, кучка озабоченных фанатов дискутировала в Интернете, моделировала и анализировала каждый шаг, каждую секунду этого похода в туалет. Такер такой узколобой мелочности, стремлению к детализации всегда дивился. Если бы Мартину Лютеру Кингу перед его знаменитой речью «У меня есть мечта» пришлось на минуту завернуть в туалет, такого рода аналитики с ходу предложили бы версию, что вся речь родилась благодаря этой вынужденной паузе? Выходя из туалета, Такер столкнулся со стремящимся туда барабанщиком Билли. Скорее всего, именно в затуманенном травкой мозгу Билли и вспыхнула идея, что знаковое событие произошло в туалете. А беседа с Джерри, к чести и вящей славе последнего, навсегда осталась тайной.

По пути домой, где-то между клубом и мотелем, Такера вырвало. Он выблевал красное вино и ирландский виски вперемешку с ломтиками бекона, но вместе с ними, казалось, вышло и кое-что еще. Наутро он позвонил менеджеру. На самом деле ничего особенного той ночью не случилось, ничего такого, о чем потом судачили в Сети. Он узнал, что стал отцом. Он отменил турне. Той же ночью по всей Америке куча музыкантов узнали то же самое и отменили свои туры — такая уж у музыкантов судьба. И это не означает, что следующий день стал особенным, или послеследующий, или через один — и так до бесконечности. Просто накопилось.

Сначала Энни даже обрадовалась опозданию Такера и Джексона. Задержка дала ей возможность собраться с мыслями, обдумать, в каком виде себя подать. Да, ее кое-что связывало с Такером, однако эта киберсвязь по прочности не превосходила паутинку: дунь — и нету. И все же, появись он точно в три, она бы, может, бросилась ему на шею, что, естественно, предполагало ответный взрыв чувств, на который она была не вправе рассчитывать. В десять минут четвертого Энни несколько отрезвела, решившись ограничиться вежливым клевком в щеку. Еще десять минут — и поцелуй в щеку выродился в проект рукопожатия. Правда, «двуручного». Она обхватит его ладонь обеими своими, чтобы придать жесту теплоту и душевность. Без четверти четыре она уже и глядеть на этого подлого Кроу не желала.

Конечно же, если бы Энни прогнозировала возможность такого вопиющего проявления невежливости, она бы назначила свидание где-нибудь в другом месте, не у дома Диккенса на Даути-стрит. Вокруг не было ни одного кафе, где можно было бы засесть, наблюдая за входом в музей и потягивая капучино, равный по стоимости домику с верандой в Гулнессе. Пришлось торчать под открытым небом. И чувствовать себя дурой. Энни внутренне приготовилась к подобному исходу как к неизбежному следствию дурацкого сетевого «романа» — ведь столь односторонний флирт не может не окончиться фатально, — но ожидала его наступления позже, когда после встречи Такер перестанет отвечать на ее письма. К тому, что он просто не придет, Энни оказалась не готова. Но на что она надеялась, чего ожидала? Такер Кроу — бывшая рок-звезда, бывший алкоголик, ныне прослывший затворником. Исходя из этих параметров, трудно ожидать, что он появится в назначенном месте минута в минуту — в четверг, ровно в три часа после полудня. Что же теперь делать? Через час ожидания Энни взвесила целесообразность самостоятельного посещения музея Диккенса, но особого желания приобщиться к быту классика в себе не обнаружила. Направилась к Рассел-сквер. Номер своего мобильника она Такеру отправила, его номера в ответ, однако, не получила. Предусмотрительный тип, отметила про себя Энни. Она знала лишь, что остановится Такер в квартире дочери, но даже если бы она могла уточнить детали, гордость не позволила бы ей звонить или, боже упаси, стучаться в дверь.