Ник Хорнби - Голая Джульетта

Прежде всего, постарайтесь откорректировать эту цифру. Составьте список прочитанных вами интересных книг, просмотренных фильмов, бесед с интересными людьми и так далее. Присвойте всем пунктам этого списка временное эквиваленты. При помощи такого рода бухгалтерии вы, скорее всего, сможете убавить число потерянных лет до десяти. Я, во всяком случае, смог, хотя должен признать, что слегка жульничал. К примеру, я вычел из числа потерянных лет весь возраст моего сына Джексона, хотя он, например, посещает школу и спит без моего активного участия.

Конечно, так сказать, «для налоговой службы» можно списать что хочешь; другое дело совесть. Как ни списывай, а я все равно дурею, когда чувствую, сколько потеряно безвозвратно. Перед собой я отчитываюсь, по преимуществу, ночью, поэтому не могу похвастаться хорошим сном. Насчет вашего конкретного случая не берусь вынести суждение без тщательной проверки «учетных книг» вашей биографии. Если вы действительно потеряли эти годы, то утешить мне вас нечем. Они пропали окончательно и бесповоротно. Можете слегка добавить с другого конца, отодвинув этот конец, — отказаться от наркотиков, сигарет, заняться оздоровительными процедурами. Однако, что бы там ни врали о прелестях «счастливой старости», жизнь восьмидесятилетней развалины отнюдь не сахар.

По моему электронному адресу вы уже поняли о моей слабости к Диккенсу. Сейчас я читаю его письма. Их двенадцать томов, в каждом не по одной сотне страниц. Даже если бы он не написал ничего, кроме писем, его жизнь можно было бы назвать продуктивной. Но ведь он письмами не ограничился. Репортажи и публицистика — еще четыре толстых тома. Он редактировал пару журналов. Прославился неординарной личной жизнью, завидными друзьями. Что-нибудь я забыл? Ах да, конечно: дюжину сильнейших романов англоязычной литературы. С учетом всего этого начинаю подозревать, что мое почитание Диккенса объясняется — по крайней мере, частично — тем, что я его полная противоположность. Ознакомившись с его биографией, не скажешь, что он потратил годы своей жизни впустую. Логично, что меня тянет к противоположному?

Такие люди, как старик Чарли, — наперечет. Деятельность большинства не оставляет сколько-нибудь заметных следов. Они продают кольца для душевых занавесок, как персонаж Джона Кэнди из того фильма… забыл название. Кольца, конечно, могут и пережить продавца, но вряд ли, глядя на них, люди вспомнят, у кого они эти кольца купили. Так что дело не в том, чем вы занимаетесь, дело в том, каковы вы, какова сила вашей любви, как вы обращаетесь с собою и с окружающими, и здесь я позорно провалился. Кучу времени я убил, пьянствуя и валяясь перед телевизором; не любил ни жен, ни любовниц, ни детей своих, и оправдаться мне нечем. Поэтому Джексон для меня так много значит. Он моя последняя надежда, и я, старый дырявый чайник, изливаю все тепло, что во мне осталось, на макушку этого парня. Бедный Джексон, ему не позавидуешь. Ведь если он не переплюнет Диккенса, Джона Кеннеди, Джеймса Брауна и Майкла Джордана, вместе взятых, я буду считать, что он меня подвел. И я не хочу это увидеть.

Дорогая Энни,

не прошло и пяти минут, как я шлю вдогонку второе письмо. Совет мой, как мне теперь кажется, не стоит и цента, зато блещет наглостью. Я предположил, что от времени можно откупиться заботой о детях, но ведь у вас детей нет. В этом, собственно, одна из причин вашей убежденности в том, что вы потеряли время. Я не настолько испорчен и туп, как кажется, чтобы не понять, что предложить себя вам в наставники можно было бы и более убедительным способом.

На следующей неделе я прибуду в Лондон. К сожалению, по печальному поводу. Как вы отнесетесь к идее личной встречи? Если, конечно, не считаете ее преждевременной.

Конечно же, все решила та часть первого письма, где речь шла о противоположностях. Энни не имела представления, в кого или во что она влюбилась, но такой потерянной и беспомощной она себя ощущала впервые в жизни.

— Куда потеряли? — недоумевал Джексон. — Он же еще не родился. Ведь он же не мог никуда уйти.

Брови Джексона поползли вверх. Чувствовалось, что сам он высоко ценит свою шутку и ждет такой же оценки от родителя, готовый залиться звонким смехом при малейшем к тому сигнале.

— Ну… Когда люди говорят, что они потеряли ребенка… — Такер смолк, раздумывая, как бы смягчить новость, подсластить горькую пилюлю. К черту, нечего тянуть. — Когда люди говорят, что они потеряли ребенка, это значит, что он умер.