Кэндзабуро Оэ - Записки пинчраннера

Тем временем в группе ряженых произошли заметные перемены. Я почувствовал, что их мысли и чувства, до сих пор весьма пестрые, слились вдруг в единое целое и сосредоточились уже не на стеклянной стене клиники, а на чем-то совершенно ином. Туда же обратил свое лицо с желтоватой бородой и бровями и Мори.

Там опять шел допрос очередных пришельцев, допрос, который так комично и быстро завершился при нашем появлении, но на этот раз пришельцы не были, подобно нам, чужаками, а просто, отлучившись куда-то, теперь возвратились обратно. Взгляды всех были прикованы к колеснице, которую с трудом волокли двое ряженых в масках чертей. На велосипедном прицепе — теперь его редко увидишь в Токио — был укреплен огромный, раза в два больше, чем сам прицеп, деревянный помост, а на нем — еще более огромная львиная голова с необыкновенно уродливой мордой — вот что это была за колесница. Оживленный спор с масками чертей, стоявшими по обеим сторонам колесницы, вели двое ряженых — пожарник и чиновник пожарной охраны. Я было подумал: как натурален их наряд, но оказалось, они и в самом деле из управления пожарной охраны, ха-ха. Карлик и толстуха, рядом с которыми стояли те самые охранники в черных резиновых костюмах, с интересом прислушивались к спору.

Снедаемый любопытством, свойственным восемнадцатилетнему, я, расталкивая ряженых, стал пробираться вперед, но покуда смысла спора уловить не мог. Пытаясь проникнуть в его суть, я разглядывал колесницу. Голова льва, во всяком случае по размерам, выглядела вполне внушительно. Уродливой же морда казалась из-за того, что нижняя челюсть была сильно опущена вниз. Пасть льва — киноварь и золото, которыми она была выкрашена, облезли — была набита голыми куклами. Здесь были и Кинтаро [29] Кинтаро — персонаж японских сказок. , и самые разные соломенные куклы, и все они были голыми. Разумеется, пупсы тоже были голыми, ха-ха. И вот этими самыми разными голыми куклами — старинными, и самыми современными, вплоть до роботов, хотя уже и достаточно потрепанными и грязными, — была набита пасть льва, а иные просто свисали, зацепившись за клыки нижней челюсти. Вокруг головы льва торчали пятицветные бумажные флаги, точь-в-точь такие, которые висят на храмах Дзидзо — божества-покровителя детей и путников, — были свалены в кучу кукольная одежда и маленькие одеяльца.

Спорившие, видно, никак не могли договориться и распалялись все сильнее, наконец двое в вырезанных из дерева масках чертей откинули их назад, обнажив потные крестьянские лица. От этого речь их стала более разборчивой, но смысл по-прежнему оставался весьма туманным.

Это мошенничество в государственном масштабе, нам нужно обратиться к сэнсэю [30] Сэнсэй — вежливое обращение к старшему, уважаемому человеку. ! Почему вы говорите, что по таким пустякам не нужно беспокоить тяжелобольного сэнсэя?!

Дурачье! Повторяете все время «сэнсэй, сэнсэй», не можете, что ли, назвать больного по имени?

Разве это пустяки? Почему с нами здесь обращаются как с шантрапой? С нами, законно избранными членами муниципалитета?

Брось болтать! В таком виде в Токио приехали, какие вы еще там члены муниципалитета? Дурачье! Хватит языком трепать! Не увиливайте от ответа!

У нас ее сжигали испокон веку со времен наших предков, понятно? Она сама тихонько сгорает, и все в порядке. Нам любезно сказали, чтобы мы приехали за разрешением в пожарную управу, мол, обязательно получите, вот мы и притащили колесницу, а тут на тебе — запрет. Это, по-вашему, пустяк? Зачем было обещать, мол, за разрешением дело не станет? Мы приехали, а вы нам запрещаете?

Вот и видно, дурачье вы и есть! И правильно, что запрещают. Если все разрешать и ничего не запрещать, какой тогда толк ехать за разрешением? Тащились в такую даль, ни стыда ни совести!

Ну что, теперь тебе понятно? — подошел к черту, казавшемуся благоразумнее своего товарища, чиновник пожарной охраны.

Вон оно что! Запрещение запрещением, а мы, значит, можем свободно сжечь колесницу. Вот здорово! — неожиданно воскликнул черт.

Что ты мелешь? Ты тоже ничего не понял! — снова возмутился чиновник пожарной охраны. Ха-ха.

Если рассмотреть этот вопрос с нашей точки зрения, — вмешался карлик, — то ничего не поняли как раз вы! Вы понимаете сами, что говорите?

— Мы, — добавила толстуха, — все на том стоим.

Но в Токио живет десять миллионов человек, которые придерживаются противоположной точки зрения. Вы должны это учесть также. С точки зрения этих десяти миллионов вы ведете себя глупо. Шуточное ли дело — в таком непотребном виде, скопом приехали в Токио да еще колесницу надумали сжечь. Неужто вам непонятно, что это наша работа — охранять десять миллионов граждан города Токио!