Джеффри Форд - Год призраков

Как-то раз вечером мама не выпила ни капли. Не пила она и на следующий вечер, а потом и на следующий. В первые несколько дней, когда завелся такой порядок, она отправлялась спать сразу после обеда. От всего этого она выглядела постаревшей и очень усталой. На четвертый вечер она словно проснулась, за обедом улыбалась и разговаривала. О Бермудских островах речи больше не заходило. Может быть, туда ушла и вся ее злость. Мама принесла свою гитару и научила Джима кое-каким аккордам. С этого момента лето покатилось легко, словно во сне. Дни были одновременно долгие и короткие, если можно так сказать. Я перестал различать дни недели. Мы играли в баскетбол в Ист-Лейке, купались в соседских бассейнах, читали про Ника Фьюри и его ревущих спецназовцев, [69] Имеется в виду комикс Стэна Ли и Джека Кирби «Сержант Фьюри и его ревущие спецназовцы» (1963–1981). допоздна не ложились спать, ловили светляков и клали их в майонезные баночки. Я держался подальше от леса, и таким образом мне удавалось большую часть времени не вспоминать о Чарли.

Это легкое время продолжалось месяц или около того, а сегодня я даже не уверен, что оно вообще было. Потом как-то вечером мама, вернувшись с работы, привезла полгаллона хереса «Тейлор». «Только не это», — прошептал Джим, увидев бутыль на кухонном столе. Сквозь окно светило позднее солнце, и его лучи играли в вине, отливавшем красно-янтарным цветом. Я же при виде этого почувствовал слабость в коленках. Обед был поздним, и уже стемнело, но никто из нас, детей, не сказал ни слова. До того как мы сели за стол, мама успела опорожнить несколько стаканчиков. Она курила, глаза у нее были полуприкрыты.

— Ну? Почему такая тишина? — спросила она с нервной ноткой в голосе.

Я уставился в свой суп.

— Посмотри-ка на меня, — сказала она; я поднял глаза и увидел, что Джим и Мэри сделали то же самое. — В чем дело?

Я покачал головой.

— Ни в чем, — сказал Джим.

Я хотел уже было снова уставиться в суп, но тут уловил какое-то движение за окном позади мамы, в вечерних сумерках. Мэри чуть не подпрыгнула на стуле, но мама была слишком пьяна и не заметила этого. Удивительно, как я не вскрикнул: за стеклом виднелось лицо Рэя. Он улыбался и держал за головой мамы два пальца, словно у нее выросли дьявольские рожки. Джим не сдержался и улыбнулся. Мама посмотрела на него:

— Ты надо мной смеешься?

— Нет. Я просто вспомнил одного мальчишку в школе — он может всю руку до ладони в рот засунуть. Знаешь его? — обратился он ко мне.

— Ну да, — кивнул я, хотя и не знал, кого он имеет в виду.

Рэй приглашающе махнул рукой, а потом опустил палец вниз и исчез из вида. Несколько секунд спустя до меня донесся еле слышный шум: он шел от окна подвала рядом с задним крыльцом. Когда мама закрыла глаза, Джим посмотрел на меня и улыбнулся. Мэри, не выпуская ложки из руки, указала мизинцем на пол.

После обеда мы помогли маме вымыть посуду, а потом она направилась к дивану, собираясь вырубиться. Мы все разбрелись в ожидании по своим комнатам. От Рэя не было никаких известий со дня ночного дозора, когда он передал мне записку. Ничего не было слышно и о бродяге. Почему-то я даже не задумывался, что случилось с ним. Он словно бы исчез вместе со страхом перед мистером Уайтом. Через десять минут после того, как я закрылся в своей комнате, Джим шепотом позвал меня снизу. Я спустился и увидел его и Мэри — они ждали у двери в подвал. Мама спала на диване, и ее вид вдруг напомнил мне об уроках игры на гитаре, что она давала Джиму. Мы спустились в подвал, осторожно ставя ноги на скрипучие ступеньки. Одно из выходивших на задний двор окошек было открыто и удерживалось крючком, вделанным в потолок. Над Драным городом сияло солнце. Рэй сидел на стуле Джима, уставившись на картонные крыши. Когда мы вошли, он повернулся к нам и улыбнулся.

— Высокий класс, — сказал он, кивая на фанерный щит.

Мы представили Рэю Мэри, и она улыбнулась, когда тот пожал ей руку. Джим рассказал о том, как строился город, а Рэй не сводил с него глаз, скользя взглядом вдоль квартала.

— Он сделал его из мусора, — объяснил я.

— Ну да, — рассмеялся Джим.

Рэй поднял фигурку миссис Харрингтон, чтобы получше ее разглядеть, и с улыбкой покрутил ее перед собой. Вернув фигурку на место перед ее домом, он обратился к нам:

— Этот белый тип вчера весь вечер ошивался перед вашим домом.

— Но полицейские говорили, что он убежал, — сказал я.

— Вы заявили в полицию?