Наталья Кулагина - Ого, индиго!

– А почему феи прячутся?

– Они слишком хрупкие для нашего мира! Волшебные существа.

– Но они все умеют!

– В этом-то все и дело! Они все умеют, но не имеют права показывать свою силу.

– Почему? Они могли бы делать все, что угодно!

– Они дали обещание!

– Какое?

– Не вмешиваться, чтобы ни происходило! Они не имеют права напрямую влиять на судьбу человека. А здесь они вообще ни на что не имеют права.

– Это очень грустная история!

– Еще бы! Они все видят, все знают, чувствуют, но не могут сказать, где зарыт клад. Они могут только подать знак, нарисовать стрелочку, нашептать секрет на ушко! Кинуть кубик, отсчитать количество шагов. Когда-то они дали обещание, что ни при каких обстоятельствах не пересекут грань между волшебным миром и человеческим!

Старичок не боялся показаться смешным. Точнее, он даже мысли не мог допустить, что кто-то может не принять его всерьез. Из всех его недостатков самым заметным являлось отсутствие самоиронии. Старичок рассматривал мир с мукой на лице – словно инопланетянин, загнанный в человеческое тело, не мог привыкнуть к нелепому размеру своего неуклюжего комбинезона.

– Мы следим за Индиго с самого раннего детства. Биокомпьтерные технологии, исследования одаренных детей, тесты. Кроме того, мы осваиваем контроль мыслей на расстоянии. Мы отслеживаем уровень биополей, энергетический фон городов. Если где-нибудь меняется магнитный фон Земли, значит рядом появился Индиго. Мы «метим» эфирное тело Индиго. С этих пор он живая мишень – черная метка. – Старичок обреченно вздохнул. – Я уважаю Индиго. Но им нет места среди людей. Их трудно сломать простыми средствами. Спартанское воспитание их только закаляет. Унижение, шантаж, манипуляции – вот что делает из бесстрашного Индиго грустного Индиго. Чем больше наших агентов вопьются зубами в его плоть, тем спокойнее будет здесь и сейчас.

Старичок закашлялся. Деликатно, тонко, словно своим кашлем боялся помешать концерту классической музыки в консерватории.

– Черная метка делает из Индиго самое несчастное и гонимое существо на свете. Он печален, болен, слаб. Он теряет самоуважение, уверенность, гордость, достоинство, кристалл веры. Он изгнанник. На него сыплется черный град комет. Его жизнь – несчастный случай. Каждый, кто встретит Индиго стреляет в упор. Люди чувствуют Индиго, как чувствуют друг друга звери. Индиго должен умереть. Пусть проклянет тот день, когда родился на этой Земле. – Старичок самодовольно поднял брови и прикрыл глаза, наслаждаясь своим открытием: изменой можно убить.

Радиостанция начиналась с проходной. Дина протянула документы охраннику и ему широко улыбнулась, словно секунду назад ей присвоили титул «Мисс Вселенная». Но охраннику было наплевать на то, что сегодня у Дины САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ ЕЕ ЖИЗНИ! Он выглядел так, словно минуту назад Незнайка с помощью волшебной палочки из бультерьера превратил его в человека. Дина вздрогнула и вдруг осознала, что СЧАСТЬЕ НАДО БЕРЕЧЬ ОТ ЧУЖИХ ГЛАЗ.

Старичок улыбался уголками губ в те минуты, когда живописно рисовал кровавые сцены апокалипсиса. В эти минуты он был похож на цветущего юношу, познающего мир в прозекторской. Он держал скальпель над пульсирующим сосудиком на шее Индиго и готовился к контрольному надрезу.

– Растерзанный одинокий Индиго, потерявший связь с волшебной планетой, – то, что нам нужно. Он требует реванша, цепляется за жизнь, мечтает выжить любой ценой. Падший Индиго – лучшее, что можно придумать. Это отличное средство для борьбы против юных Индиго. Предательство равного у Индиго приравнивается к смертному греху. Если мы добьемся (а это не так сложно, поверьте мне), чтобы один Индиго вырвал сердце-матрицу другого Индиго (и получил за это бонусы), то считайте, что мы со своей задачей справились. Спасли Землю от инопланетного вторжения. – И старичок засмеялся глухим сдавленным смехом: Хе-хе-хе.

Илья прибежал в студию за полминуты до эфира. Ко всем прочим его достоинствам у него была собственная программа: в эфире он ставил хорошую музыку, задавал странные вопросы и слушал странные ответы странных людей. Радиопрограмма позволяла ему не сойти с ума от одиночества. В эфире он чувствовал себя обыкновенным инопланетянином, забывшим дорогу домой маленьким принцем, передающим позывные для Розы. Но его все равно никто не слышал. Чутье подсказывало, что сегодня особый день. Только, как ни старался, Илья не мог понять, отчего ему стало так хорошо, будто кто-то рядом специально для него транслировал тонкие вибрации счастья. Илья зашел в рубку, сел в кресло и ощутил кончиками губ холодок микрофона. «Поехали».