Наталья Кулагина - Ого, индиго!

– Но, доченька...

– Ничего не говори. Я телепат. Читаю мысли на расстоянии. Ты мне скажешь, что я истеричка, психопатка, неврастеничка. Что Игорь – муж, каких надо еще поискать, что таким добром не разбрасываются, что это бриллиант, святой человек, раз он выдерживал мой характер семь лет. Что Игорь – настоящий самородок, который встречается раз в жизни. И мои бонусы и выигрышные лотерейные билеты на счастливую жизнь уже закончились. Мамочка, больше не говори ничего! Я сейчас расплачусь! Какая же я идиотка, что бросила такого прекрасного парня! – Дина всхлипывала, как голливудская актриса. Не теряя царственного вида редкой породистой кошки, посматривая на себя в зеркало и экономно размазывая дорогую тушь по щекам. Но даже сейчас Динка оставалась ребенком. – Но эти газеты, радио, телевидение! Он заколдован, мама! Я успела спасти Майку от его информационно-энергетического влияния! Его душу украли, мама! Он сошел с ума! Умер! Улетел на другую планету! В его оплывающем теле живет совсем другой человек!

– А жить ты на что будешь? – лукаво улыбнулась мама, наблюдая спектакль Дины.

– Мама, о чем ты говоришь? Я только что вырвалась из лап коварного искусителя, спаслась бегством из логова порока, оторвалась от преследователей и маньяков шоу-бизнеса. А ты, ты банально интересуешься, на что мы будем жить? Мама, ничего не бойся! Я с тобой! Теперь судьба семьи в моих руках. Я – ваш кормилец, надежда и опора. – Серые Динкины глаза сверкали из-под отросшей челки. Она была похожа на отважного гусенка с тонкой шеей.

– Доченька, до поры до времени ты кормила только тараканов. И в этом преуспела. Они хорошо разводились даже там, где не могли появиться в принципе. Однажды с Майкой на даче вы прикормили мышь. Говорили – смотри, какая маленькая, какая хорошенькая. Глазки, как у живой. Давай оставим ей на ночь сухарик или пряничек. Логика в этом была. Мышка выжила, окрепла, принесла богатое потомство. Это потомство выжило нас из дома. Так что в каком-то смысле ты кормилец. – Мама положила Дине еще один кусок пирога, который та с удовольствием съела.

В кабинете стояла жара. Пар поднимался над головами участников преступления. В том, что это преступление, уже мало кто сомневался. Старичок-мумия был похож на памятник самому себе. Только он имел право вести человечество к счастью.

– У Индиго существует древняя связь с птицами. Птицы – первый символ веры удивительной жизни Индиго. Мускул крыла – религия и судьба Индиго. Судя по всему, Индиго не умирают, в человеческом смысле этого слова. В момент смерти они просто переходят из одной реальности в другую. Это мы умираем, а Индиго возвращаются домой. Черта, отделяющая одну реальность от другой, очень тонкая – забытье, вечный сон, смерть. Индиго может пересечь черту «туда-обратно» бесчисленное количество раз, он может воплотиться на Земле под любым именем и с любой легендой. Как птица упрямо стремится с севера на юг и обратно, так Индиго таранит вечность, проверяет на прочность собственный лоб, берет большой груз и после «смерти» стремится вернуться на Землю. – Старичок вздохнул и замер, будто грезил наяву и проклинал день, когда понял, что он родился, но не может умереть. – Даже если на Земле останется всего лишь один Индиго, он сможет изменить мир. Но нам это не интересно. – Старичок задумался и отключился, словно на мгновение ушел в астрал перезарядить батареи и уточнить, что делать дальше с неуправляемыми Индиго.

Из детской комнаты раздался тоненький детский голосок:

– Мама!

Динка замерла и прижала губы пальцами.

– Ой, сколько времени, почему не спит? А она могла что-нибудь услышать?

– Конечно, могла! Мама сошла с ума! Это бывает с женщинами двадцать первого века, которые ни дня не работали. Все беды – от свободного времени!

– Мама, я работаю мечтой! – Динка улыбалась и никак не походила на несчастную женщину.

– Это как?

– Я всегда мечтаю! Все, Майя ждет! Я пошла!

– Только не пудри ребенку мозги. После тебя ей очень трудно доказывать, что мир состоит не из зефира и мармелада, и что по городу не разгуливают говорящие слоны. Майка достойна знать правду о мире, который ее окружает.

– Я еще не готова...

– Что?

– Я еще не готова рассказать Майке, что существует добро и зло. Что зло – предает, унижает. Мне так страшно, мама!

– Почему? – на этом моменте пламенной речи мама действительно поверила, что Динка остановилась в развитии лет эдак двадцать назад. А Динка не могла остановиться, будто только в эту секунду поверила, что мир несправедлив.