Наталья Кулагина - Ого, индиго!

Илья заказал пол-литра темного пива. После встречи с «женщиной своей судьбы» у него явно что-то произошло с головой, реальность отчаянно подводила, и он видел миры, которых в природе нет. Возвращаться к людям или, на крайний случай, стать к ним ближе он категорически не желал. В «Окнах» было хорошо. Деревянные стены. Стойки, столики. Все как в старые добрые студенческие времена. Будто сила времени, причудливо изменяющая судьбы и линии архитектуры, обошла стены советской пивной. Здесь хорошо мечталось, а главное, верилось, что жизнь – штука благородная и не продажная, и каждый человек – творец своего уникального счастья. Кеша мужественно терпел маниакальный бред Ильи и даже задавал наводящие вопросы.

– А какая она?

– Я не разглядел! Помню только взрыв и свечение. Я был ослеплен. Не помню, что я делал, что говорил. Провал в памяти минут на пять. Пот, озноб, жар, холод. Я просто понял – это моя женщина.

– И она ушла?

– Это из-за моей глупости. Говорю тебе – провал в памяти. Я не представляю, что мог ей сказать.

– Может, догадался сказать, что ты ведущий редактор самого крупного издательства России?

– Вряд ли! Я боюсь, что пытался ей понравиться как человек и сказал то, что думаю на самом деле.

– Это ужасно!

– Да, непоправимо!

Смех старичка в гробовой тишине кремлевского кабинета закончился так же неожиданно, как и начался. Никто из присутствующих не посмел улыбнуться в ответ. Смех могильщика заставил всех покрыться мурашками и почувствовать симптомы мистических озарений.

– Как узнать Индиго? В первую очередь – это человек без возраста, жертва странного парадокса: в детстве он глаголет истины, младенец похож на видавшего жизнь и бездны старичка. Но взрослый Индиго сохраняет в себе черты ребенка до самой глубокой старости. Некоторая детскость проскальзывает в ямочках щек, в горящем взгляде, в походке, в ребяческих выходках. – Старичок брезгливо отмахнулся от прилипчивого видения. Казалось, самым недостойным он считал потерю бдительности и чувства собственного величия – Индиго – человек-чудак. Герой вне рамок. К нему не прилипают штампы, и он в любой компании выглядит белой вороной. Особенно трогательно и наивно смотрится Индиго, который все свои силы тратит на то, чтобы не выглядеть белой птицей. Поверьте мне, это очень смешно, – добрый старичок вновь засмеялся-заквакал. – Ха-ха-ха.

– Индиго выделяется в любой толпе. Любит носить яркое, цветное. Или, наоборот, предпочитает только черный цвет. В одежде – категоричен. Или – или. Индиго – странный. Взгляд – словно со стороны. Он одиночка. С трудом терпит незнакомые компании. Индиго настолько самодостаточен, что часто возникает ложное впечатление, что ему вообще никто не нужен. Но это не так. Индиго стремится познать планету, на которую попал будто нечаянно. Он любит дружить. Но слишком много времени тратит на борьбу с несчастными случаями и роковым стечением обстоятельств, которые стреляют из невидимого пистолета, в упор. – Старичок прикрыл веки, словно заснул. Аутизмом он явно не страдал. – Индиго – глаза и уши неизвестной цивилизации. Встречи Индиго с другими людьми никогда не бывают случайными. Его ведут по жизни знаки, соединяют с людьми, словно нажимают на мышку компьютера на далеком сервере управления Вселенной. Индиго—воин. Он целиком не видит стратегического замысла тех, кто стоит за его спиной. Полжизни он вспоминает, кто он такой, а еще полжизни выполняет судьбоносное задание. Существуют Индиго—наблюдатели, разведчики, творцы. Они облучают неизвестной энергией. Просвечивают душу, словно рентген. Ломают сложившиеся традиции и скрываются в альтернативной реальности. Такой Индиго нам не нужен. Он опасен. Если Индиго нельзя остановить, его следует уничтожить! – Старичок поднял указательный палец вверх, подчеркивая актуальность поставленной задачи.

Мама отступила. В душе она была уверенна, что Динкина эйфория пройдет к утру, она оклемается и смелый шаг в сторону самостоятельной жизни окажется милой домашней притчей. Мама упорно взывала к нравственным ценностям.

– А любовь?

– У нас было много времени, очень много времени проверить свои чувства. Но я пришла сегодня, бежала, сломала из-за него каблук, а он опять с газетой. С годовой подшивкой. И слова ему не скажи. Не лезь, говорит, не в свои дела! Мне эта подшивка очень дорога.

– А какая газета? – заинтересовалась мама.

– Да я запамятовала. – Дина отчаянно терла виски, словно пыталась вспомнить что-нибудь и в правду важное. – Я не выдержала. Прости, я слабачка. Расстроилась из-за какой-то мелочи. Но для меня это очень и очень серьезно.