Стен Надольный - Открытие медлительности

— Момент истины, — пробормотал Бек, глядя в никуда.

— Он сбился! — прошипел Вайян.

— Если бы вы знали столько же о навигации, сколько знаю я, вам было бы совершенно не страшно. Здесь трудно ориентироваться, но выбраться можно, если руководствоваться логикой и научными сведениями.

Они поверили ему только потому, что вынуждены были поверить. Они слишком все ослабели, чтобы на самом деле верить во что-то. Теперь они все боялись, что им придется здесь умереть.

То, что Худ держался так мужественно, было крайне важно. Мичман уже выглядел как покойник, но его оптимизм служил укором всякому, кто пытался хотя бы чуть-чуть себя пожалеть. Почему-то все были уверены: как только Худ умрет, всех ждет конец.

Когда они вышли к какому-то озеру, Джон приказал прорубить во льду прорубь, чтобы попытаться поймать рыбу, но тут оказалось, что сетей не осталось. Вояжеры сочли их слишком тяжелыми, чтобы тащить, теперь они лежали где-то далеко в лесу, под снегом.

Два часа спустя Жан-Батист Беланже споткнулся, как плохой актер, которому было сказано, что в этом месте он непременно должен споткнуться. Зато само место было выбрано превосходно: они как раз шли по краю глубокого обрыва. Последняя лодка разбилась вдребезги!

На ужин они разделили полусгнившую оленью шкуру, которую им удалось выцарапать из-под снега. Здесь не было даже «горной трухи», и костер развести было тоже не на чем.

«Если бы мне сейчас попался кот Трим, — подумал Джон, — я бы тут же подстрелил его и съел». Он испугался, но был слишком подавлен, чтобы запретить себе совершенно думать об этом, и вот уже коварная мысль пошла снова истязать его: кошачье мясо, что может быть вкуснее! Джон попытался направить свое воображение в другую сторону: студень из свиной головы. Но предательский мозг не желал подчиняться, подсовывая студень, напоминавший по вкусу «горную труху», и несчастного Трима, ни в чем не уступавшего телячьей вырезке.

25-го сентября некоторые вояжеры начали есть голенища сапог, на следующий день перешли на подошвы Худ тоже попробовал. Но много в него не влезло I)н посмотрел на Джона, с видимым усилием пожал плечами и прошептал:

— Жесткие, заразы! Если буду теперь покупать сапоги…

Днем Худ еще как-то держался, но по ночам он все время бредил, говорил о Зеленом Чулке и своем ребенке. Теперь у него есть маленькая девочка. Две индеанки есть у него, одна большая и одна маленькая.

Вот он в саду, у себя дома, в Беркшире, нужно скосить всю крапиву да чертополох, пока светит солнце.

— Невозможно слушать! — высказался Хепберн.

26-го сентября они вышли к большой реке.

Джон, с трудом заставив двигаться свой язык, прохрипел:

— Это река Копермайн. Нам нужно только перебраться на тот берег, и мы почти дома!

Понадобилось больше часа на то, чтобы они поверили ему, что это и впрямь Копермайн. Но теперь у них не было лодки.

— Строим плот, — слабым голосом распорядился Джон.

За три дня они соорудили некое подобие плота. Но как добиться, чтобы его не снесло, когда они будут переправляться? Ричардсон, в прошлом, если верить его словам, хороший пловец, вызвался переплыть на ту сторону, чтобы перебросить канат и устроить там «пристань». Он сотворил молитву, разделся до нижнего белья и поплыл. У него тут же все свело от холода. Полуживого, они вытянули его из воды, сняли одежду, чтобы растереть снегом. В ужасе уставились они на голое тело — восемнадцать пар глаз на изможденных лицах. Соломон Беланже первым обрел дар речи.

— Mon Dieu! Que nous sommes maigres! [1] Боже мой, как мы исхудали! (фр.) — выдохнул он со стоном.

У Бенуа, того, что из Сент-Ирие-ла-Перш, неожиданно начался очередной приступ тоски, ему вспомнился родной дом, он принялся громко всхлипывать, и вскоре уже снова плакали все. Чужой плач действовал заразительно. «Похоже, мы все превратились в малых детей, в трехлетних младенцев», — подумал Джон, утирая слезы. В отчаянии они бросились растирать Ричардсона. Он снова пришел в себя, но они продолжали из последних сил упорно тереть его дальше, словно надеясь вернуть ему прежний облик, хотя, кроме снега и слез, им нечего было ему предложить.

Снежная буря. Первый плот оторвало и унесло стремниной. Только на втором плоту, 4-го октября, им удалось перебраться через реку. Главное теперь не терять ни минуты.

— До форта Энтерпрайз осталось всего сорок миль!

Джон неустанно повторял:

— Скоро все кончится, осталось всего сорок миль!

Вот только сколько времени понадобится, чтобы