Джонатан Кэрролл - Влюбленный призрак

Всю свою жизнь она хотела быть не тем, кем была, но у нее недоставало на это сил. Даньелл Войлес была далеко не столь интересна, как ее портрет, который она пыталась показать миру. Как бы она ни старалась, как бы ни изощрялась во лжи, она была очень средней женщиной во всех отношениях.

— Прошу прощения, можно, я здесь присяду?

Она подняла взгляд и увидела саму себя. Более всех остальных эта женщина была ее зеркальным отражением — и одежда, и прическа, и туфли, и все прочее у них были одинаковыми.

— Да, конечно.

Она подвинулась на скамье, вынуждая девочку в синем тоже подвинуться. У второй Даньелл — ее идентичной двойняшки, клона — была полная тарелка той же еды, которую ей вручили сколько-то минут назад.

— На что это похоже?

— Прошу прощения?

— На что похоже будущее?

Даньелл посмотрела на свою двойняшку и решила, что та шутит.

— На что оно похоже? Разве мы не одно и то же лицо? Разве мы не одного возраста? Мы одинаково одеты. Мы одинаково выглядим…

— Да, но между нами десять минут разницы.

— Десять минут?

— Я на десять минут моложе тебя. Посмотри на мою тарелку — полная. Посмотри на свою — пуста. Я только приступаю к ребрышкам, с которыми ты уже покончила.

— Это шутка, да?

— Нет. Оглянись вокруг. Каждая из нас — это ты в разные периоды своей жизни. Просто я оказалась ближайшей к тебе по возрасту. И я тебя спрашиваю тебя только об одном: на что похоже будущее?

— Это просто смешно! Я — вот она; это и есть будущее — этот стол для пикника, за которым я с тобой говорю. Разве что-нибудь во мне выглядит по-другому? Мы в точности такие же. Что я могла бы знать такого, чего бы не знала ты?

Другая Даньелл посмотрела на нее так, словно сомневалась в ее умственных способностях, и сказала:

— Ты на десять минут старше меня. Понимаешь, как много мыслей, идей, решений и вопросов прошли через твою голову за это время? Мы разные. Поверь, мы другие. Ты — это будущее для каждой из нас, здесь присутствующих. — Она поочередно указывала на каждый из столов; теперь все Даньелл смотрели на Даньелл. — Ты знаешь, что с нами произойдет. Вот что делает тебя не похожей на нас.

Она указала на забинтованную женщину, которая тоже повернулась в их сторону, положив руки на влажный стол.

— Видишь ее? Она только и делает, что думает о том, как будет выглядеть ее лицо, когда снимут повязки. Будет ли у нее нормальная внешность? Будет ли она слышать? Она еще никому об этом не говорила, но иногда она неважно слышит. Будет это продолжаться или станет еще хуже?

Затем она указала на девочку в синем:

— А как насчет нее? Станет ли она и дальше воровать вещи? Высвобождена ли ее подлинная сущность? Или то, что она стянула в аптеке помаду, станет лишь единичным случаем? Она хочет спросить у тебя, навеки ли она проклята в глазах Господа?

Даньелл взглянула на девочку, чье личико теперь осунулось от беспокойства. Девочка кивнула ей: мол, то, что говорит другая женщина, — чистая правда.

Еще одна Даньелл, лет двадцати пяти, встала и обратилась к ней:

— Кажется, я беременна. Но я стесняюсь купить в аптеке тесты на беременность. И боюсь, что результат окажется положительным.

Даньелл помнила. В двадцать два года она познакомилась в клубе с одним рыжеволосым парнем, который оказался отличным любовником. Они трахались где только могли. Она ни разу в жизни не окуналась в страсть с головой. Хотя она принимала противозачаточные таблетки, время от времени ей казалось, что она залетела. Из-за этой тревоги мир вокруг сжимался до размеров горошины.

Взглянув на нее, Даньелл помотала головой и сказала:

— Ты не беременна. Не надо волноваться. Просто у тебя цикл сбился.

Лицо двойняшки озарилось. Она, как ребенок, захлопала в ладоши.

— Вопросы есть почти у каждой из нас. Ты могла бы обойти всех, у кого есть что спросить, и ответить.

— Здесь есть какая-нибудь «я», у которой нет вопросов?

Двойняшка улыбнулась и одобрительно кивнула.

— Хороший вопрос. Ничего не спросят те, которые в настоящий момент довольны жизнью.

— Но почему ты не можешь им ответить? Ты младше меня всего на десять минут и знаешь, что произойдет с каждой из них.

Другая ответила так быстро, словно предвидела этот вопрос:

— Та, кем ты стала сейчас, отличается от той, кем ты была десять минут назад. Ты можешь знать что-то такое, чего не знаю я. Или, может быть, ты разобралась с чем-то таким, что меня до сих пор ставит в тупик.

Даньелл снова взглянула на молодую женщину, которая опасалась, что беременна. Теперь та, облегченно посмеиваясь, оживленно болтала со своей соседкой. Даньелл знала, что вскоре мистер Секси нежданно-негаданно бросит ее самым жестоким образом. Она даже не сможет решить, что ее ранит больше — его отчуждение или тот факт, что у них никогда больше не будет с ним секса. Через полгода на ее сотовый придет SMS — он советовал (его слово!) ей провериться на СПИД, потому что у него оказался положительный ВИЧ-тест. На исходе омерзительных выходных, подавленная ужасом, она пройдет тест и узнает, что не инфицирована.