Эми Фостер - Когда уходит Осень

— Вы способны… сотворить несколько часов, которых здесь нет? И мы… и мы сможем находиться там вдвоем? Я правильно понял?

Отам решительно кивнула:

— Память об этом отрезке времени останется, но не во всех доступных для вас отделах вашего сознания.

— Постой-постой, — сказала Ана. — Значит, мы можем делать все, что захочется, но это не считается, потому что по обыкновенным часам этого как бы и нет?

— Да, что-то в этом роде.

— И потом… мы об этом не будем помнить?

На лице Аны отразилась некая внутренняя борьба: она сама не могла понять, нравится ей это или вызывает отвращение.

— Верно.

— Но в чем тогда смысл? — спросил Финн. — Мы просто вернемся в исходную точку, где были до этого, вот и все.

— Нет, не все. Чтобы получилось, это надо проделать в праздник Бельтайн, в ночь волшебную и богатую событиями. Все, что с вами случится в эту ночь, все ваши действия будут тем семенем, которое в будущем принесет свой плод.

— Постойте, что еще за семя такое? — снова встрял Финн, начинающий уже нервничать.

Ана теребила на животе кофточку, тоже хотела знать.

— Не в материальном смысле, Финн, успокойтесь, — ответила Отам. — Вам не о чем волноваться, беременности не случится. Сейчас для вас обоих это было бы ужасно. — Она добродушно улыбнулась. — Я имею в виду семя будущего, метафизическое семя, из которого могут родиться события. Семя может прорасти, а может и нет, все зависит от вас самих, но не от ваших желаний, а от вашей нужды. Это даст вам обоим время подумать, что надо делать, спокойно, в режиме ваших внутренних часов, а не в бешеном темпе эмоциональных русских горок, что всегда бывает с любовью с первого взгляда. Думайте об этом как о своем прошлом опыте. Но…

— Всегда есть какое-то «но», — грустно сказала Ана. — Продолжай, Отам.

— Без жертв ничего не бывает. Придется пожертвовать вашими чувствами и воспоминаниями друг о друге, иначе заговор не будет работать.

В комнате повисла мертвая тишина.

— Минутку, — сказал наконец Финн. — Вы говорите, что после того, как мы получим эти ваши несколько «несуществующих часов», мы забудем друг о друге… забудем обо всем, что между нами было? Обо всех наших чувствах? — Он покачал головой. — Боюсь, что мне это не нравится. Похоже на манипуляцию сознанием или что-то в этом роде.

Отам наклонилась вперед, голос ее звучал мягко, но убедительно:

— Финн, я спросила у Аны, что в ее жизни самое главное, и она, не задумываясь, ответила, что это ее сын Расс. Вы ответите то же самое о своей дочери, или я не права?

— Да…

— И еще она оговорилась, что ее чувство к вам отдалило ее от сына. Я уж молчу о кармическом воздаянии, которое зависит от того, как вы справитесь. Что ж, продолжайте оба вести себя так, как прежде, заставляйте страдать тех, кого вы больше всех любите. Или послушайте меня — и тогда эти люди, возможно, не будут страдать, а если и будут, то страдания, по крайней мере, не убьют их. Решайте сами, силком вас никто не тянет.

— Я уже решила, — твердо заявила Ана. — Я готова, Отам.

— А если это ваше семя прорастет лет через пятьдесят? — спросил Финн. — Пока будем искать друг друга, состаримся, и нам это все будет без толку?

Отам снисходительно сощурила на него свои зеленые миндалевидные глаза.

— Повторяю еще раз, перестаньте считать время чем-то осязаемым, линией, которая от точки А ведет к точке Б. Положитесь во всем на ваше внутреннее «я», оно поведет вас за собой. Ваше истинное «я», глубочайшая сущность, связано с высшими силами; там нет понятия потока времени, только перемещение и то, что узнаешь на пути. Ваше тонко чувствующее «я» будет знать, когда пора расчищать вам путь друг к другу, если это действительно так суждено. За это время семя, высаженное в ночь Бельтайна, проклюнется, вырастет и даст вам о себе знать. А вам, Финн, как никому другому, известно, что сад плодоносит, если за ним хорошо ухаживают.

Где-то в закоулках сознания Финн слышал тоненький голосок, убеждающий его сказать «да». Он давно уже научился слушаться этого голоса. Финн смотрел на Ану, женщину, которую он любит больше всего на свете, и видел, что ждать ее будет всегда, если понадобится, всю жизнь и много других жизней. Он положил руку ей на колено — оно будто выточено было по лекалам его ладони — и кивнул.

— Хочу попросить вас еще об одном, — сказала Отам. — Напишите друг другу. Если найдете способ снова быть вместе, то я найду способ передать вам эти письма. Я люблю, чтобы все было без обмана. Мне очень не нравится, что придется скрывать это от тебя, Ана. Но когда-нибудь мне захочется, чтоб вы оба вспомнили, что здесь сегодня произошло. Если будете знать, какую жертву вы принесли ради своих близких, это освятит вашу любовь. Итак, вы согласны?