Эми Фостер - Когда уходит Осень

Лицо Финна было печально.

Сердце Аны разрывалось: ей было жаль Джинни, у которой, судя по всему, жизнь была не сахар, но Ана и сердилась, ее приводило в бешенство, что слабость Джинни повисла на совести Финна тяжелым грузом. Он заслуживал в жизни гораздо большего, чем этот брак, скрепленный не любовью и свободой, а долгом и обязанностями.

— Ну, Ана, теперь твоя очередь: расскажи про своего Джакоба. Сдается, вы друг с другом вполне счастливы.

Ана ответила не сразу, задумавшись на минутку и пытаясь подыскать правильные слова. Да, она счастлива в каком-то смысле. Хотя сейчас, когда она думает об этом, правильней было бы сказать «довольна». На какое-то мгновение ей вдруг подумалось: уж лучше быть несчастной. Был бы, скажем, Джакоб горький пьяница или бил бы ее смертным боем — хоть какое-то оправдание тому, что она сейчас сидит в этом ресторане с чужим мужем.

— Пожалуй, в каком-то смысле счастливы. То есть я хочу сказать, да, я люблю Джакоба, хотя не уверена, что была когда-нибудь в него влюблена. Но нам хорошо вместе. Помнишь, что сказал Джибран [14] Халиль Джибран (1883–1931) — американский поэт, философ и художник ливанского происхождения. в своей книге «Пророк»? «И пусть в твоей близости нам будет не тесно», кажется, так. Так вот, в нашей близости нам уж очень не тесно. Мы поженились рано, совсем молодыми, но остаемся все такими же, и жизнь нас не развела. В наших отношениях слишком много свободы, чтобы мы полностью принадлежали друг другу, живем каждый сам по себе, у каждого свои дела. Мне кажется, поэтому я и вышла за него. Знала, что он никогда не станет и пытаться командовать мной.

— Думаешь, он никогда тебя не обманывал?

— Вообще-то мог, но, если это так, я не хочу ничего знать об этом, и, насколько могу судить, это ни в коей мере не может повредить нашему браку.

— А ты?

Вот он наконец, этот вопрос, он висел над каждым сказанным ими словом как дамоклов меч, и оба понимали, что рано или поздно он просвистит между ними и надо будет на него отвечать.

— Нет, никогда. А ты, Финн, как ответишь на тот же вопрос?

Финн опустил глаза и стал внимательно рассматривать свои руки. Впрочем, глядя на этого полного сил мужчину, ясно было и так.

— Бывало. Я не горжусь этим, но… Мне же нужно иногда общаться с нормальными женщинами, понимаешь? Джинни способна целыми днями почти не разговаривать со мной. Бывают дни, когда она с утра до вечера ворчит, как старуха, вечно мной недовольна, делает все, чтоб я считал себя пустым и никчемным человеком. Прежде я думал: зачем это ей? Теперь мне кажется, она надеется, что тогда я стану считать, что я хорош только для нее, а для других — пустое место. А бывают и светлые дни, она как будто спохватывается, что была совершенная стерва, и готова задушить меня своей любовью. Но все равно это не то, как-то с натугой, будто она играет роль — роль примерной жены.

Ана откинулась на спинку стула. Финн рассказывал так, что легко было невзлюбить эту женщину, может быть, даже слишком легко. Но тут есть о чем подумать, а это для Аны было очень важно. Семейные неурядицы тревожат его, он не отмахивается от них, а хочет в этом разобраться. Ее обеспокоили, конечно, его измены, но не очень, она его понимала.

— Значит, у тебя были и другие женщины, — сказала Ана.

Это был не вопрос, а утверждение, ее интересовали подробности.

— Понимаешь, хотелось с кем-то близости, но чтобы у нас не было общего прошлого. — Он помолчал, продолжая с несчастным видом разглядывать свои руки. — Это бывало не раз, но не подумай, я не бегаю за каждой юбкой. Просто это помогало понять, какими должны быть нормальные отношения и что на самом деле происходит в моей семье. Я понимаю, это все так запутанно, но… Я вот что скажу тебе, Ана, если бы мне от тебя нужен был только секс, я бы занялся этим еще вчера в питомнике. Во всяком случае, постарался бы. Тут все намного сложней. Я сам еще не знаю, чего от тебя хочу, просто спать с тобой или чего-то еще. Боюсь, что мне надо больше.

Тут, к счастью, подошла официантка, и задушевную беседу пришлось прервать. Ана переживала, что разговор принял не совсем правильное направление. Но что оставалось делать?

— Послушай, Финн, секс сексом, — сказала Ана, когда официантка удалилась, — но есть тысячи других видов предательства. Мысленно я уже изменяла Джакобу… а то, что я сижу тут и выворачиваю перед тобой душу, это не предательство? Я тоже не знаю, что делать. Я очень хочу быть с тобой, но было бы просто глупо прыгнуть к тебе в постель прямо сейчас. Не надо спешить, надо осознать наше чувство: страсть это или нечто большее? Способно ли оно по-настоящему изменить нашу жизнь?