Андрей Кузечкин - Не стану взрослой

Вернулись Геля, Мартин и Элла. В помещении опять стало шумно. Вокалистка и гитарист о чем-то разговаривали, заглушая слова друг друга громким смехом. Геля была какой-то чересчур возбужденной, она тараторила так быстро, словно перед этим чего-то нехорошего вынюхала. И даже не словно, а наверняка. Максим, завсегдатай притоноподобных игровых салонов, столько раз за свою жизнь наблюдал эти симптомы, что не спутал бы их ни с чем.

Увидев Никиту, они прыснули:

— О-о, кого к нам занесло!

— Здравствуйте, господа музыканты, — корпорат солидно пожал руку Мартину и поцеловал ручку Геле.

Элла была, как обычно, молчалива. Максим взял ее за руку.

— Все нормально?

— Угу.

— Ты это… с чем пожаловал? — спросила Гелька у Никиты, давясь смехом.

— Все с тем же. Принес вам выгодное предложение.

— Выступать на ваших драных корпоративах?

— Во-первых, наши корпоративные вечера не драные, — вежливо поправил корпорат. — Во-вторых, вознаграждение предлагается более чем достойное.

— А что, больше желающих нету — за такое-то вознаграждение?

— Желающие есть, но желания мало. Важен уровень игры. В нашем городе, кроме вас, больше нет молодежных ансамблей такого уровня…

— Угу, угу… — перебила Геля со скучающим видом. — Короче. Условия те же самые?

— Да. Вам придется немного поменять репертуар. Вот, — Никита вынул из заднего кармана брюк сложенный лист бумаги. — Примерный список, составленный по результатам опроса наших сотрудников, — что они хотели бы услышать в живом концертном исполнении. Данные самые свежие — буквально сегодняшние.

— Ну-ка, ну-ка… — Геля и Мартин склонились над развернутым листком. Между ними втиснулся Башка.

— Как можете видеть, основных категорий три: российская эстрада, советская эстрада и международные хиты. В соотношении 40 % — 40 % — 20 %… — Объяснял Гуреев.

— Ой, тут даже «Песенка про пять минут» есть! — взвизгнула Геля.

— …Ваша задача — сыграть как можно ближе к оригиналу. Свои собственные песни тоже можете играть, одну-две, но только чтобы там не было разной чернухи — самоубийств и всего такого…

— Никитушка, «как можно ближе к оригиналу» — это неинтересно, — своим обычным комически-жеманным голосом проговорил Мартин. — Вот кавер в стиле грайндкор — это было бы круто. Давно мечтал играть грайнд.

— Он что-то повернул на пульте, схватил гитару и заиграл что-то больше похожее на рев мотора, чем на музыку. Башка тут же прыгнул за барабаны и принялся колотить изо всех сил, а Геля принялась рычать в микрофон что-то неразборчивое — с ее тоненьким голосом это получалось просто уморительно.

Это продолжалось около минуты. Никита терпеливо подождал, пока музыканты прекратят баловаться, и сказал:

— Изучайте список, думайте. Об остальном поговорим, когда у вас будет более рабочее настроение.

— Мы тоже пойдем, — добавил Максим. Он уже узнал все, что хотел.

— Да ладно, оставайтесь, — предложил гитарист. — Хотя чего… Полноценной репы все равно не будет…

— Кстати, а где мой энергетик? — поинтересовался Максим.

Этот невинный вопрос подействовал на парочку очень странно: сперва было недоуменное молчание, потом Геля громко захихикала, а Мартин пояснил:

— Это… ну… короче, там не было.

Максим усмехнулся. В «24 часа» не было энергетиков? Шутить изволите!

— Счастливо.

Башка махнул на прощание палочками. Мартин крепко пожал руку, а Геля неаккуратно поцеловала Максима, обслюнявив всю щеку.

— Будьте осторожны, тут какое-то бычье тусуется! — шепнула она.

«Хм… Все-таки бычье есть везде, даже тут», — отметил Максим мысленно.

Какое-то время шли молча. Интересно, подумал Максим, а Эля тоже принимала какую-нибудь гадость? Впрочем, ее дело.

«Бычье», о котором говорила Геля, стояло возле гаражей, под фонарем. Двое парней с туповатым добродушием на бордовых мордах и плюгавый мужик не то с длинной щетиной, не то с короткой бородой. Максим бегло осмотрел их, на ходу скосив глаза в сторону, чтобы не привлекать их внимание поворотом головы. Парни были одеты в потасканные спортивные костюмы и скорее напоминали простых сельских ребят, чем уличную городскую шпану. Поразительно похожи друг на друга — явно братья. Мужик в рваном свитере и мешковатых, не по размеру, брюках, похоже, имел за плечами срок-другой, но и его, пожалуй, можно было не опасаться.

Один из красномордых парней обернулся к Максиму и его спутникам. Спросил грубоватым голосом: