Павел Верещагин - Год крысы

С заведующим нужно разговаривать в середине рабочего дня. Потому что с утра он смурной с похмелья, а к трем часам наоборот, улыбаться тебе он еще может, а что-нибудь решать — уже нет. Ксюша с трудом дождалась одиннадцати.

Заведующий, Лев Николаевич, импозантный мужчина, крупными чертами лица и прекрасной шевелюрой в самом деле напоминавший нестарого льва, внушительно возвышался над письменным столом. Ксюша присела на стул напротив него.

— Лев Николаевич, я хочу забрать мою бабушку из больницы… Срочно!

— Ну-ну-ну! — миролюбиво проговорил Лев Николаевич. — Почему такая спешка?

— Ее сегодня утром перевели в пятое отделение.

Доктор стер с лица улыбку и отвел глаза.

— Она оказывала сопротивление Дрыкину. Дрыкин был вынужден применять силу. Дрыкин сказал…

— Да кто такой этот Дрыкин! — с тоской сказала Ксюша. — Откуда вообще он взялся?

Лев Николаевич посмотрел в потолок и философски вздохнул.

— Дрыкин — опытный медработник. Его к нам перевели для укрепления дисциплины. Решение было принято на уровне администрации больницы.

Ксюша горько усмехнулась. Знает она, на каком уровне было принято решение.

— Я хочу забрать свою бабушку, — упрямо повторила Ксюша.

Лев Николаевич опять вздохнул, посмотрел в окно, потом достал сигареты и закурил.

— Послушай, Ксения. В больнице сложился определенный порядок… Может быть, он не всегда приятен, иногда довольно жесток — но такова жизнь! Не мы этот порядок выдумали и не нам его менять!

— Они перевели мою бабушку в пятое отделение!

— Бабушка переведена в пятое отделение временно, на пару дней, так сказать, в целях исправления. Как мы будем работать, если больные будут оказывать сопротивление?

Да какое там сопротивление! Знаем мы это сопротивление!

— Я хочу забрать бабушку из больницы.

Заведующий посмотрел на Ксюшу и покачал головой.

— Твоя бабушка — недееспособна. Она представляет опасность для окружающих. За ней нужно постоянно следить.

— Я буду за ней следить.

— А работать?

— Я что-нибудь придумаю.

— Что? Что ты придумаешь?

— Например, продам жилье. А Тосю увезу ее в Лелятин.

— Ку-да?..

— В Лелятин. Это маленький городок на Севере. Бабушка оттуда родом. Но не обязательно Лелятин, есть другие варианты! Например, богатый дом, в котором я работала. Там живут хорошие люди!

Доктор в сомнении покачал головой.

— Я буду покупать самые лучшие лекарства. Дорогие. Импортные.

— От этой болезни нет лекарств.

— Где-нибудь в мире наверняка что-то придумали.

Заведующий опять покачал головой. Ничего. И нигде. Уж он-то знает.

— Все равно. Она хотя бы будет жить среди своих. Среди тех, кто ее любит.

Заведующий горько усмехнулся. К сожалению, это не имеет ровно никакого значения.

Он сидел некоторое время, глядя в окно, потом встал и вышел из кабинета. А через несколько минут вернулся с Тосиной историей болезни в руках.

Он бегло просмотрел первые несколько страниц. Потом принялся внимательно читать какой-то документ. Потом отложил историю и поднял на Ксюшу уставшие от жизни глаза.

— Ее привезла милиция…

— Да.

— По заявлению соседей…

— Да.

Доктор поднял и опустил кусты бровей.

— Тогда забрать ее отсюда — очень и очень сложно.

— Почему это?

— Если бы ты сама ее сюда определила — тогда да. А если милиция… Нужна масса волокиты… Бумага из УВД. Согласие соседей. От тебя десяток справок… О доходах, о возможности обеспечить уход… Рекомендации с работы…

Ксюша пристально на него смотрела. Не зная, верить заведующему или нет. Лев Николаевич печально кивнул: да-да, так все и есть. Он ничего не выдумывает.

— Послушай, Ксения. Никто не имеет цели раздувать в больнице скандал. Тем более, сводить счеты лично с тобой или с твоей бабушкой. Хочешь дружеский совет? Тебе нужно пойти к заместителю главного и нормально с ним поговорить. Извиниться…Сказать, что была не права. Он разумный человек, он все поймет…

Ксюша вздохнула и покачала головой. Увы, это невозможно.

— Ну, сама подумай, зачем тебе ее забирать? Всем будет только хуже…

Ксюша печально усмехнулась.

— Хуже уже некуда… — Она вслед за доктором посмотрела в окно, на разросшиеся кусты акации. — Тося ведь еще совсем здоровая… Сердце, легкие…

— В том то и дело. В том то и дело! Это может продолжаться пять, десять лет… И с каждым месяцем с головой будет все хуже и хуже… И что? Ты посвятишь десять лучших лет своей жизни обреченному человеку?