Яна Дубинянская - Сад камней

Но теперь — по всем сценарным законам, по логике драматургии, которая куда прочней и незыблемей жизненной, — что-нибудь должно произойти.

Большой круг по заснеженному лесу закольцевался, выруливая на невидимый, промерзший до дна бывший ониксовый пруд.

И я ни на полстолько не удивилась, увидев поперек укрывавшей его снежной шубы размашистую цепочку крупных чужих следов.

Юлька?..

Заходи, конечно, как ты тут вообще оказалась? А остановилась где? Ну и глупо, лучше позвонила бы мне. Садись, рассказывай. Я слышал, что ты… У меня тут есть хороший специалист, пани Стефа, к ней ездят со всей Европы с такими травмами, я сегодня же позвоню. Перестань, показаться надо в любом случае, проконсультируешься, будешь разрабатывать. Не помешает, даже если и вправду надумаешь бросить танцевать. Нет, Юля, не верю. Я же тебя знаю давно. Чем бы ты в таком случае занималась в жизни?

…Подожди. Не может быть. Про Марину?

Нет, почему, не так уж и удивлен. Знаешь, я же тогда не просто составлял тебе протекцию по связям, это была бы пошлость, согласись. Мне хотелось, чтобы вы встретились. Казалось, оно должно пойти очень на пользу вам обеим, вывести на какой-то новый творческий уровень — и тебя, и ее. А вышло вот как. Да я и сам хотел бы разобраться, что именно из этого вышло.

Давай попробуем.

Ты понимаешь, мне ведь никогда не верилось по-настоящему, что мы с ней расстались. Представлялось, будто это временная такая ситуация, вполне естественная, когда люди живут в разных странах. Не виделись уже десять лет, а ощущение было такое, что в любой момент можно позвонить, договориться о чем угодно, встретиться, остаться, быть вместе. Я и позвонил. Марина не удивилась совершенно. Думаю, ей тоже все время казалось именно так. Хотя, конечно, это была неправда. Чистая выдумка, не для кого-то, для себя самих.

Очень многое всегда зависит от неважных вещей, Юлька. От проходных совершенно событий, мелких удач или неудач, рутинных поступков. Которые могут сойтись в контрапункте, а могут и не сойтись, и ты даже не сразу заметишь, насколько это было страшное, фатальное несовпадение. Ну, сорвался контракт, я никуда не поехал. Потом еще один. Потом, наоборот, большой гастрольный тур совсем в другую сторону, в Америку, что ли. И как-то так оказалось, что несколько лет прошло… А потом я все-таки приехал. Сам поднял старые связи на канале, попросился в проект: помнишь, тогда все с ума сходили по танцевальным телешоу? Ну, ты еще маленькая была. Кстати, скажу тебе, тогда попасть в такое шоу — это считалось редкой удачей: и деньги, и роскошная медийная раскрутка — столько пурги о себе я за всю жизнь, наверное, не прочел… В общем, гарантированный взлет практически на ровном месте, а в профессиональном плане смешно, элементарнейшая какая-то латина, вальсы… Юль, я не отвлекаюсь. Я стараюсь как можно точнее вспомнить. Мне самому важно.

Ее уже не было, когда я приехал. Просто не было. Ее мама даже не знала ничего: какие-то съемки, скоро должна вернуться… Михайль вроде бы знал. Но потом это уже не имело значения.

Да ничего я тогда не сделал. Ну, прозвонил в несколько мест, сделал рассылку, выложил объявление в ЖЖ… тебе кажется, это героизм? Хоть сколько-нибудь мужественный поступок? Я даже тот идиотский контракт не решился разорвать, когда они показали мне бумажку со множественными нулями. Юля, запомни, всегда очень внимательно читай все пункты договора, особенно если они набраны петитом. Не выдумывай, я же сказал тебе, что не верю. К тому же, не сомневайся, на издание книг тоже заключают интересные договоры.

Потом я узнал, что ее спасли. Потом умер Михайль… нет, подожди, он, кажется, раньше умер, так неожиданно, мы с ним еще тогда… стоп. Юлька, ты не поверишь, не могу точно вспомнить. Только это чувство совершеннейшего бессилия, дикое и беспощадное ощущение, что все в мире происходит само собой, то есть нет, еще хуже — зависит от каких-то немыслимых, пошлых мелочей, несчастных случаев, накладок, совпадений — от чего угодно, только не от тебя. Я уехал до того, как она вернулась, не специально, просто так получилось, был билет, гостиница зарезервирована до определенного числа… ерунда, конечно, пустяки. Но у меня уже не было сил бороться даже с такими пустяками. Да я и понимал, что это все равно ничего, по большому счету, не изменит в жизни. Кто я такой, чтобы жизнь считалась с моими желаниями?

А вот Марина — могла. Могла заставить считаться с собой кого угодно и что угодно. Тебе, наверное, нарассказывали всякого про нее, называли сумасшедшей, истеричкой?.. Да ну, не надо, я же знаю. Так вот, на самом деле, когда она срывалась, когда ее пробивало, — она могла все. Все абсолютно. И ни у кого, мироздания в том числе, не хватало пороху и сил ей противостоять. Потому что творчество, Юля, — это когда можешь.